Слабинский Владимир Юрьевич (dr_slabinsky) wrote,
Слабинский Владимир Юрьевич
dr_slabinsky

Category:

М.М. Валенцова Узел в традиционной культуре славян (Славяноведение, №6, 2011)


В статье на большом фактическом материале разных славянских традиций, относящемся к различным фрагментам традиционной культуры, описываются семантика и функции узла, который в народной культуре оценивается амбивалентно и используется как для положительного воздействия на людей, их отношения и природу, так и для отрицательного.

The article explores the semantics and functions of knot, which, in the traditional culture of all Slavic peoples, is considered as ambiguous and is used both for positive infl uence on people, their relations and nature, and for negative one. The research is based on the materials relating to various fragments of the folk culture of different Slavic peoples.

Ключевые слова: этнолингвистика, этнография, традиционная духовная культура, славистика, фольклор.


В народной культуре славян узел служил знаком остановки, скрепления и овладения чем-либо. Такое его символическое значение основано на том, что узел являлся результатом завязывания как магического действия, символически обо- значающего замыкание обрядового и личного пространства. Например, завязав на юбке особым образом узел, женщина, идя в лес, могла быть уверена, что не встретит лешего, но если этот узел она не развяжет прежде, чем вернется домой, то в доме появится нечистый дух вроде гнома – «скршитек» (skřitek) (морав. [1. S. 287]). Узел оценивается двойственно и имеет как положительное, так и отрицательное значение. Важную роль при завязывании и развязывании узла играли цель, способ, время, место совершения этих действий. В основе значения узла лежит намерение, с которым он завязывался, выраженное в мыслях или словах. Он мог служить оберегом, если сделан «на добро», им можно удержать, привязать счастье, урожай, плодородие, удачу. Но он также мог служить и способом наведения порчи, если при его завязывании думали и желали злое. Тогда вместе с узлом мож- но было передать человеку болезнь, наслать порчу, беду. Поэтому каждый узел, неизвестно кем завязанный, считался опасным, а завязанный собственноручно с благими пожеланиями – полезным. Например, в Смоленской губ. перед важным делом завязывали на нитке узлы, клали нить на порог и произносили: «Как етый вузил завязын, так у нас, рабов Божьих, дела […] сышлось бы», после чего можно было отправляться по делам [2. C. 172]. Как о х р а н и т е л ь н ы й т а л и с м а н , о б е р е г против порчи и нечистой силы узел закреплял здоровье, благополучие или божественную силу при человеке, его носящем, служил преградой для болезней, порчи и нечистой силы. С целью оберега носили нити с завязанными на них узлами (предпочтительно красные) на руке, на пальце, на шее или на поясе под одеждой. С той же целью использова- ли также сеть, на которой много узлов. Вообще, ношение узла-амулета (науза) – один из старинных способов избавления от болезней, он осуждается во многих древнерусских поучениях: «[…] принимали […] некая бесовская наюзы и носили их на себе», «немощь волжбою лечат и наузы (наузами) […]», «в воспоминание страстей Христовых в пяток великий узолцы себе по числу евангелий вяжут […] шесть лет да не причастятся» и др. Наузы часто состояли из простой нитки с узла- ми (видимо, с «завязанными» в них словами заговора) или из различных привязок, надеваемых на шею: с травами, кореньями или другими магическими снадобьями (углем, солью, змеиной головой или кусочком кожи, другими предметами). Позже в наузы стали завязывать освященные предметы, молитвы, но особенно часто ладан, отчего они стали называться ладанками [2. С. 177]. Чтобы противостоять возможному сглазу (особенно в переходные моменты человеческой жизни) и отнять у колдунов силу, перед свадьбой подруги невесты, отправляясь к жениху с подарками, брали с собой суровую нитку, которую невеста тайком пряла особым, магическим способом и завязывала на ней шесть узлов «наотмашь», т.е. от себя: первые два делала на пороге избы, другие два – на пороге сеней, остальные – у ворот (бел.) [3]. Во время свадьбы для защиты невесты от сглаза ей под одежду надевали рыболовную сеть либо подпоясывали длинной ниткой, на которой делали как можно больше узлов, навязывали на ее поясе 40 узелков с чтением сорока молитв «Богородице, дево...». Также и жених, и все поезжане опоясывались сетью или вязаными поясами, веря, что колдун не сможет им навредить, пока не распутает бесчисленных узлов сети или пока ему не удастся снять с человека его пояс (рус.). Вообще пояс в народной культуре считал- ся хранилищем силы, мощи человека, он замыкал внутреннее пространство чело- века узлом и поэтому служил оберегом так же, как и кольцо, браслет (или нитка, обвязанная вокруг запястья), цепь или бусы на шее. Магическая защита была необходима и беременным женщинам: для этого они носили обрывок старого невода или мережи или обвязанную вокруг тела старую тряпку с множеством завязанных на ней узлов, спуская их как можно ниже, чтобы защитить детородные пути. Нередко завязывались узлами с наговариванием на них оградительных заклинаний пояс, завязки фартука, лямки сарафана – все, что только можно завязать узлом. При этом, например, приговаривали: «Бабушка Соломонидушка, Христова повиваленка, пособи мне, рабе Божей (имярек) узелочки вязать, всякой немочи, недужности путь заказать» [4. С. 81]. После родов, чтобы порча не проникла через рот, женщина первое время ходила, закусив завязанные узлом кончики головного платка (рус. архангел.). Повсеместно у славян распространено поверье, что пока нечистый дух (или вампир, ведьма) не развяжет (или не пересчитает) все завязанные узлы, он не смо- жет повредить человеку и вообще проникнуть в его пространство. Мотив развязы- вания узла присутствует и в быличках, например в рассказе о неразменном рубле. За этот рубль один человек продал дьяволу в новогоднюю ночь черного кота в мешке, завязанном семью узлами. Настоящим владельцем волшебного рубля че- ловек мог стать только в том случае, если успеет добежать до дома, пока дьявол не развяжет всех узлов на мешке (рус. калуж.) [5. С. 411]. У южных славян роженица, чтобы защитить себя и ребенка от злых сил, завязывала узлом очажные цепи [6. С.78]. У словаков, чтобы уберечь новорожденного от «ночниц» (демонов, которые ночью якобы сосали его грудь, отчего сосочки воспалялась), бабка-повитуха за- вязывала на тряпочках узелки и днем клала под одеяло ребенка, а на ночь выстав- ляла за окно, веря, что тогда «ночницы» будут сосать эти узелки, а не ребенка [7. S. 115]. По польским поверьям, если на нитках, которыми шьется рубаха, сами по себе вяжутся узлы, это знак того, что хозяин рубахи останется здоровым, а если узлы не вяжутся, то хозяин, не сносив рубахи, умрет (Покутье) [8. S. 150]. В то же время с помощью завязывания узлов можно было н а в е с т и п о р - ч у, расстроить свадьбу, наслать трудные роды, бесплодие или половое бессилие и другие напасти. Желающая расстроить свадьбу знахарка завязывала на веревке церковного колокола два узла, на парня и на девушку, приговаривая, чтобы так не было слышно голоса сватов, как не будет слышно звонов целую неделю (гуцул.) [9. С. 233]. У сербов оберегали молодых во время венчания: чтобы никто не «за- вязал» их счастья, одна из родственниц стояла под колоколом и держала веревку, чтобы никто не завязал ее узлом (Оролик) [10. С.104]. Узел, завязанный чужим человеком на одежде невесты, причинял ей болезнь, служил ее порче, нарушению благополучной жизни [2. С. 172]. Чтобы наслать мужское бессилие, завязывали три узла на веревке, отрезанной от веревки церковного колокола, или на бахроме, отрезанной от церковного паникадила, с произнесением заговора, чтобы так «висел у раба N сором на рабу N», – и клали узел туда, где должен пройти человек, на которого делали порчу (рус.) [11. С. 356–357]. Если у рыбака не ловилась рыба, а в сеть попадали только жабы, полагали, что ktoś zawiązał mu sieć (кто-то завязал ему сеть), т.е. навел порчу [12. S. 31]. Узел и само действие – вязание, завязывание – часто использовались в имита- тивной магии, направленной на обеспечение п л о д о р о д и я и п л о д о в и т о - с т и или, наоборот, для создания препятствия для них. В сельскохозяйственной магии у украинцев при звонах колоколов на страстную службу завязывали на ниточке столько узелков, сколько раз бил колокол. Потом эту нить с узлами, символизирующими завязи плодов, повязывали себе на руку и с нею сажали тыкву (Лубенской у.) [13. С. 249]. В Полесье с той же целью бросали на грядки сплетенные венки, закапывали нить с узелками (киевск.), при посадке затыкали за пояс кромку полотна с узелками, которыми привязывали нити осно- вы к навою (ровен.). На огуречные грядки клали шнуры с узлами, конские пута, плетеные лапти, таскали их по грядке – чтобы и огурцы так завязывались и пле- лись (бел.). С другой стороны, чтобы нанести вред урожаю, наслать болезнь или смерть хозяевам, колдун или злой человек заламывал и связывал узлом колосья на их поле – делал «залом» (закрутку, завитку, завязку). Для обеспечения плодовитости невесты во время свадьбы деверь выпрядал нитку и завязывал на ней узелки, приговаривая, что желает молодой столько де- тей, сколько узелков он завязал (болг. пирин.). У македонцев, если у невестки дол- го не было детей, свекровь заговаривала ее, обходя вокруг и завязывая по три узла на трех (двух белых и одной синей) нитках, чтобы получилось девять узлов – по числу месяцев беременности: «Jа врзувам конци, а Господ и семоќните во утро- бата на невестата да заврзат плод, да се зарадуваат сите» (Я завязываю нитки, а Господь и всемогущие в утробе невесты пусть завяжут плод, чтобы возрадовались святые) [14. С. 183]. Наоборот, чтобы не рожать детей сразу после свадьбы, невеста на время венча- ния делала на завязках своих носков (или на других частях венчальной одежды) столько узлов, сколько лет хотела остаться бездетной (серб.). В редком случае, когда женщина вообще не хотела иметь детей, она должна была венчаться опоя- санной не поясом или ремнем, а чем-либо завязанным на «мертвый» узел, или какая-то часть одежды на ней должна была быть пришита к другой (например рубаха к верхней одежде) (серб. Пожега) [15. С. 46]. Аналогичным образом роженица, не желавшая больше иметь детей, клала пла- центу новорожденного в свой носок, завязывала его как можно бóльшим коли- чеством узлов, произнося при этом: «Когда эти узлы развяжутся, тогда (имярек) родит ребенка», – потом клала носок в горшок и сразу же быстро закрывала его камнем и закапывала в землю (серб. Пожега) [15. С. 46]. Этим же способом могли воспользоваться и враги новобрачных, желавшие, чтобы у них не было детей: они украдкой завязывали одному из них узлы на одежде. В животноводческой магии мотив завязывания фигурирует при случке, отеле и купле-продаже скота. Чтобы корова «погуляла» с первого раза, делали на веревке, на которой ее привели к быку, три узла (пол.), давали ей съесть запеченные в хле- бе «ткаческие» узелки (которыми при начале тканья привязывали нити основы к переднему навою – полес. житомир). Чтобы свинья скорее стала порóсной, бере- менная женщина должна была завязать на суровой нитке как можно больше узел- ков, запечь нить в хлеб и дать съесть свинье (бел. витеб.) [16. С. 157]. При первом отеле корове клали на голову «концы» – ту часть холста с большим количеством узлов, которыми привязывали ткацкую основу к навою – чтобы корова телилась постоянно (рус. калуж.) [5. С. 198]. Сделав на веревке девять узлов и повесив ее на чердаке, магически «привязы- вали» купленную корову к дому (рус. костром.). Если купленная лошадь с выпаса не приходила домой или уходила к прежнему хозяину, новым хозяевам советова- ли спрясть нитку, крутя веретено в обратную сторону («против солнца»), завязать на ней 40 узлов с чтением 40 молитв «Богородица» и привязать на шею лошади (рус. владимир.) [17. С. 81]. У словаков в Чистый четверг при звонах колоколов завязывали на веревке столько узлов, сколько голов скота было в хозяйстве. При этом хозяин надеялся, что в случае потери коровы на выпасе, он сможет ее найти, развязав эти узлы (словац., горный Спиш) [18. S. 494]. Так же у поляков поступал и пастух в Великий четверг: при чтении священником Евангелий он завязывал на веревке, которой были связаны ветки «пальмы» (атрибут Вербного воскресенья) и из которой он делал кнут, 12 узлов. В случае потери скота летом, он развязывал по одному узлу (лемки) [19. S. 282]. Русский пастух ради сохранности скота старался иметь при себе палку, называемую «обход», на которой была намотана веревка с узлами по количеству голов скота в стаде [20. С. 35]. С плодовитостью птицы связано крещенское гадание в восточной Словакии: завязывали на нитке, которую держали за спиной, узелки, а потом клали ее под порог дома. После того, как свя- щенник, обходивший «с колядой» дома, уйдет, пересчитывали узелки, веря, что в наступившем году в хозяйстве будет столько гусят, сколько оказалось узлов (р-н Михаловце) [21. S. 156]. Но завязывание узлов в неурочное время могло привести к несчастьям с при- плодом скота: например, запрещалось вязать узлы на Рождество, чтобы у родив- шегося в наступающем году теленка не были скрючены ноги (полес., гомел.). Завязывание узлов применялось в н а р о д н о й м е д и ц и н е. Верили, что в них можно захватить болезнь, напавшую на человека, связать ее и перенести в другое место. Чтобы избавиться от бородавок, советовали навязать на нитке столько узелков, сколько бородавок, перед этим обмерив каждую болячку петлей узла, и закопать в землю или в навоз, кинуть в сырое место, на перекресток: когда сгниет нитка, пропадут и бородавки (рус., укр., бел., полес.). В Полесье лечение бородавок требовало более сложного ритуала: каждую бородавку полагалось об- вязать ниткой, затянуть ее узлом и бросить нить в чужой колодец, а бородавки потереть землей из-под ног; причем все это следовало делать в полном молчании (брест.). От болезни «стень» (от которой худеют и бледнеют) мерили ниткой су- ставы и на каждом завязывали узел. Считалось, что болезнь, связанная узлами, оставляет больного. Так же «связывали» лихорадку, делая на нитке столько узлов, сколько было приступов у больного, а потом бросали нить через голову в воду, произнося: «Бла- гословенна будь, Мария, пусть эти злыдни моются!» – и бежали, не оглядываясь назад, чтобы лихорадка не догнала (пол. Куявы) [22. S. 96]. Больному советовали также подглядеть весной, как вылупляются из яйца цыплята или утята, и в этот момент завязать узелок на платке или фартуке (пол., Литва) [23. S. 375]. У белорусов больной при начале припадка лихорадки бежал к кладбищу, падал на свежую могилу, а после окончания припадка захватывал рубашкой немного земли напро- тив груди и завязывал ее ниткой; этот узелок он обязан был носить до полного выздоровления (витеб.) [16. С. 276]. У русских, чтобы изгнать из больного лихо- радку, навязывали девять узлов на толстой веревке и били ею больного. Сербы полагали, что больному поможет ношение на шее узлов, завязанных разведенной женщиной (племя Кучи) [24. С. 533]. Ряд действий был направлен на здоровье и нормальное развитие ребенка. Так, для спокойного сна (т.е. для избавления от ночного плача) новорожденного бла- гословляли соломинкой, на которой был завязан узелок (пол., Верхняя Силезия). Если ребенок не начинал вовремя ходить, старик садился на порог дома и развя- зывал 14 узелков на своем поясе (болг. Кирсаново) [25. С. 296]. Особенно часто упоминание узлов и завязывания встречается в заговорах, где узел имеет значение п р е г р а д ы или замыкания «своего» пространства. Напри- мер, от пули заговаривали себя: «[…] завяжу я, раб Божий, по пяти узлов всякому стрельцу немирному, неверному […] вы, узлы, заградите стрельцам все пути и дороги, замкните все пищали, опутайте все луки, повяжите все ратныя оружия […]». Существует множество заговоров от навета, от порчи и т.п.; например: «И всех завяжу в узел и не могли б рещи на меня и против меня […] никакова сло- ва со дерзновением […]» [2. С. 163]. На Русском Севере для закрепления заклина- ний часто завязывали узел на особой веревочке или ниточке. Как знак остановки и связывания узел использовался также в других ситуациях, когда надо было воспрепятствовать нежелательному слову или действию. Напри- мер, у белорусов при подозрении на то, что о человеке судачат, пятнают его честь, следовало завязать тугой узел на первом попавшемся платке, поясе, оборке – что- бы у сплетников завязались языки (витеб.) [16. С. 72]. В Боснии, идя сватать неве- сту, отец или мать парня завязывали девять узлов на веревке с приговором, чтобы завязался язык у отца невесты, чтобы не мог он отказать сватам и отдал дочь на тех условиях, которые ему предлагали [10. С. 87]. В Полесье бытовало убеждение, что с помощью завязанных на красном платке или на поясе узлов можно сбить с дороги журавлей, помешать их отлету: надо было поднять платок или пояс с уз- лами вверх по направлению к летящим птицам и прокричать: «Журавли-журавли, я вам дорогу перевяжу» (чернигов.) [26. С. 140]. В обыденной практике хитрый хозяин, если хотел, чтобы гости меньше ели, трижды обвязывал ложки ниткой, выпряденной из пуха, падающего при тканье, делая на ней каждый раз узлы (бел. витеб.) [16. С. 101]. Подобные значения окончания, прекращения действия отражены в ряде фра- зеологизмов, например: Ondrej zaväzuje hluk (Андрей завязывает шум), т.е. в день св. Андрея (30.XI) оканчивается время забав и песен и начинается рождествен- ский пост; в Зеленый (страстной) четверг sa zaväzujú zvony (завязываются колоко- ла), т.е. замолкают на три дня, до страстной субботы (чеш., словац.) [27. S. 293]. Cр., болг. завързване ‘завязывание’ – половое бессилие у мужчин, неспособность произвести потомство [28. С. 11]. Благодаря значению закрепления и привязывания, узлы не использовались в похоронной обрядности. Прежде всего, узлы запрещалось делать при изготовле- нии одежды и снаряжения для умершего. У русских смертную одежду шили без узлов, чтобы не привязать покойника к этому свету, чтобы он не «пришел» за дру- гим членом семьи (рус.) [29. С. 86]. У поляков верили, что узелками можно было привязать грехи умершего, которые затруднят на «том» свете избавление его души (пол. келец., калиш.) [30. S. 61]. Аналогичные запреты известны также у мораван, лемков, сербов. Болгары развязывали узлы на одежде мертвеца, чтобы он не спо- тыкался на «том» свете. 58 Связывание узлом, обозначающее с к р е п ле н и е, е д и н е н и е, использова- лось, прежде всего, в свадебной обрядности: молодым связывали руки полотен- цем во время венчания (в.-слав.); в первую брачную ночь сватья и дружка, отво- дившие молодых к постели, связывали их поясом, положенным под простыней (рус. калуж.). Р а з в я з ы в а н и е узла имеет семантику устранения препятствий, свободного течения, развития, освобождения. Для обеспечения легких родов свадебный наряд невесты готовился так, чтобы на нем не было узлов (словац.) [31. S. 125], (серб.) [15. С. 123]. Повсеместно при трудных родах развязывали все узлы на одежде ро- женицы и ее мужа (словац., пол., полес.); когда женщина собиралась родить, все, что было связано, выносили из дома или развязывали (серб., Грбле). Семантику открытия, нарушения целостности имеет развязанный узел в де- вичьем гадании в Сочельник: девушки завязывали узлом платки и клали под ко- рыто, а наутро смотрели, у кого платок окажется развязанным, та девушка потеря- ет девственность в наступающем году (морав.) [32. S. 404]. У всех славян существует практика давать подросшим детям развязать пупо- вину, связанную узлом, для того, чтобы у ребенка «разум развязался», память была хорошая, чтобы ребенок был умелым и ловким в работе. По некоторым дру- гим представлениям, завязанную пуповину человек должен носить при себе всю жизнь, чтобы быть счастливым, богатым и мудрым; этот узел нельзя развязывать, иначе бы «счастье развязалось» (ср.-словац. Банска Бела) [33]. В Сербии верили, что если молодой супруг в первую брачную ночь сначала развяжет девять узлов, завязанные молодой невестой на поясе его штанов, тогда он будет больше любить и беречь жену (босн.) [34. С. 92]. В связи с верой в то, что в узлах соломенных перевясел, которыми связыва- ли убранные снопы хлебов, находятся души умерших, считалось необходимым, если найдешь такой узел, развязать его, чтобы душа освободилась. Жечь и бро- сать в навоз перевясла с неразвязанными узлами строго запрещалось (чеш., пол.) [35. S. 92].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Český lid. Praha. 1891. R. 1.

2. Елеонская Е.Н. Сказка, заговор и колдовство в России. Сб. трудов. М., 1994.

3. Ткань. Ритуал. Человек. Традиции ткачества славян Восточной Европы // Авт.-сост. О.В. Лысен- ко, С.В. Комарова. СПб., 1992.

4. Романов М.М. Ребенок северной деревни в фольклоре и быте // Из истории русской фольклори- стики. СПб., 2006. Вып. 6.

5. Русские крестьяне. Жизнь. Быт. Нравы. Материалы «Этнографического бюро» князя В. Н. Тени- шева. СПб., 2006. Т. 3. Калужская губерния.

6. Рождение ребенка в обычаях и обрядах. Страны зарубежной Европы. М., 1997.

7. Dobšinský P. Prostonárodnie obyčaje, povery a hry slovenské. Martin, 1880.

8. Kolberg O. Dzieła wszystkie. Wrocław; Poznań, 1963. T. 31: Pokucie. Cz. 3.

9. Шухевич В. Гуцульщина: фізіоґрафічний, етнольоґічний i статистичний огляд. Ч. 3: Родини. Гу- цульске весiлля. Гуцульськi струменти. Гуцульськi танцi. Гуцульськi пiснi. Смерть i похорони. Львів, 1902.

10. Mиjушковиħ М. Љубавне чини. Београд, 1985.

11. Русский эротический фольклор. М., 1995.

12. Znamerowska-Prüfferowa M. Przyczynek do magii i wierzeń rybaków. Lublin, 1947. T. IV.

13. Украинцы / Отв. ред. Н.С. Полищук, А.П. Пономарев. М., 2000.

14. Македонски фолклор. Институт за фолклор. Скопje, 1991. № 48.

15. Tешиħ М. Народни живот и обичаjи Пожешког кpaja. Пожега, 1988.

16. Простонародные приметы и поверья, суеверные обряды и обычаи, легендарные сказания о лицах и местах / Собрал в Витебской Белоруссии Н.Я. Никифоровский. Витебск, 1897.

17. Журавлев А.Ф. Домашний скот в поверьях и магии восточных славян. Этнографические и этно- лингвистические очерки. М., 1994.

18. Horváthová E. Zo zvykoslovných a poverových reálií na hornom Spiši // Slovenský národopis. 1972. № 3.

19. Nad rzeką Ropą. Kraków, 1965. T. 2. Zarys kultury ludowej powiatu gorlickiego.

20. Родины, дети, повитухи в традициях народной культуры / Сост. Е.А. Белоусова. Отв. ред. С.Ю. Неклюдов. М., 2001.

21. Pramene k tradičnej duchovnej kultúre Slovenska. (Obrady, zvyky, a povery – 1939) / Zost. V. Feglová a M. Leščák. Bratislava, 1995. Zv. I.

22. Kolberg O. Dzieła wszystkie. Wrocław; Poznań, 1962. T. 3: Kujawy. Cz. 1.

23. Kolberg O. Dzieła wszystkie. Wrocław; Poznań, 1966. T. 53: Litwa.

24. Дучиħ С. Живот и обичаjи племена Куча // Српски етнографски зборник. САН. Београд, 1931. Књ. 48.

25. Концепт движения в языке и культуре. М., 1996.

26. Заглада Н. Побут селянської дитини // Mатерiяли доетнологiї. Музей внтропологiї та етнологiї iм. Хведора Вовка. Київ, 1929. [Т.] 1.

27. Václavík A. Výroční obyčeje a lidové umění. Praha, 1959.
28. Живая старина. 2001. № 2.
29. Маслова Г.С. Народная одежда в восточнославянских традиционных обычаях и обрядах XIX – начала XX в. М., 1984.
30. Kolberg O. Dzieła wszystkie. Wrocław; Poznań, 1963. T. 18: Kieleckie. Cz. 1.

31. Slovensko. Európske kontexty ľudovej kultúry. Bratislava, 2000.
32. Václavík A. Luhačovské Zálesí. Příspěvky к národopisné hranici Valašska, Slovenska a Hané. Luhačovice, 1930.
33. Archív Etnografi ckého Atlasu Slovenska, Ústav etnológie SAV, Bratislava.
34. Glasnik Zemaljskog muzeja Bosne i Hercegovine u Sarajevu. Sarajevo, 1907. Knj. XIX.

35. Zbiór wiadomości do antropologii krajowej. Kraków, 1886. Т. 10.

Валенцова Марина Михайловна – канд. филол. наук, научный сотрудник Института славянове- дения РАН.

Tags: Дары Макоши, позитивная куклотерапия, этнография
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments