Слабинский Владимир Юрьевич (dr_slabinsky) wrote,
Слабинский Владимир Юрьевич
dr_slabinsky

Categories:

Они не вернулись из боя или на игле войны... (начало)

Почему-то принято считать, что понятие "боевого посттравматического стресса" первыми описали психологи США. Якобы до "вьетнамского синдрома" человечество ничего подобного не замечало. На самом деле русские учёные ещё в начале 20 века, после проигранной японской кампании, доказали: неврозы, психозы и алкоголизм у её ветеранов – закономерность. В наше время комиссии по помилованию вынуждены вникать в десятки дел бывших военнослужащих, которые, вернувшись с войны, совершили убийства и другие особо тяжкие преступления. Многие из них имеют боевые награды. Увы, и это закономерность – именно те, кто отличился, а значит, хорошо адаптировался к "спецоперациям", особенно часто не могут найти себя в мирной жизни. Вернувшись домой, они продолжают видеть мир сквозь прицел АКМ. Избавиться от этого восприятия многим из них так же трудно, как наркоману от своей зависимости.
ОСТАВЬ МЕНЯ, МАМА…

"Я жена военного. Недавно мой Лёша вернулся из Чечни, живой и невредимый. Казалось, все беды позади. Позади ежевечернее судорожное переключение каналов в поисках новостей и сводок. Позади бессонные ночи и страшные предчувствия. Но всё оказалось гораздо хуже…

Я не знаю, что с ним творится. Он замкнулся в себе, не хочет ни с кем говорить. Мы стали ссориться, причем я не могу понять, из-за чего он вдруг начинает кричать и злиться. Ему везде мерещатся обман и несправедливость. По вечерам он уходит в гаражи, к таким же нелюдимым и озлобленным приятелям, с которыми напивается до беспамятства. Несколько раз он ввязывался в драки, один раз его даже полоснули ножом. Он часто стонет во сне, но никогда не рассказывает ни о том, что ему снится, ни о том, что было наяву. Мне кажется, что если ему не помочь, то разрушится не только наша совместная жизнь, но и его жизнь вообще. Но как здесь можно помочь, не знаю". (Валентина, Екатеринбург).

Психологи Союза "Женщины Дона" очень осторожно, не называя имён и без подробностей, рассказывают про то, как война отражается на душевной и духовной жизни мужчин в погонах. "Я уже не человек, я машина для убийства", – говорит молодой офицер с тонкими и выразительными руками интеллигента. "Что я скажу маме?" – мучается солдатик, призванный в армию из глухой сибирской деревни. Мать благословила его на ратный подвиг, а он в Чечне попал в плен. Как оправдаться, как искупить свою "несостоятельность" перед близкими, перед земляками?

"По ночам он вскакивает, кричит, зовет на помощь, обещает кому-то отомстить. Днем – замкнут, неразговорчив, мать боится к нему подойти. Не был ни ранен, ни контужен, но на его глазах на мине подорвался лучший друг. Говорит, что хочет снова в Чечню – “всех их перебить”", – так Алла Васильевна Власова, председатель Брянского комитета солдатских матерей, рассказывает об одном из мальчишек, обратившихся в комитет за помощью. Похожие истории рассказывают солдатские матери из Сибири, Средней России и Заполярья.

Володя вернулся из Чечни в родную Вятку в июне, но до сих пор "воюет". Сидит в комнате и долго глядит в одну точку. Часами просматривает три десятка фотографий, которые удалось спрятать от обыска при увольнении в запас. На все вопросы, связанные с войной, один ответ: "Оставь меня, мама!"

Лёша, его земляк, штурмовал в Грозном залитую кровью площадь Минутка. После возвращения почти год не мог прийти в себя. А недавно родители вытащили его из петли.

На форуме сайта WWW.POLK.RU мне попалась мессага без подписи (орфография автора): "Чечня это такая грязь в которую кидают необученых малолеток 1-го года. Я сам был в этом Гадстве и если честно то скоро захотел сдохнуть и лез нарожон но потом мне случайно повезло. Я встретил таких Людей, которых в обычной жизни не встретиш. Это были ребята из ОМОН г Мурманска. Еслибы не они меня уже похоронили бы. Небуду называть имена, только прозвища "Удав", Абрамыч, и ТД. Только эти Люди помогли мне остаться там в живых" .


В этой войне нет ни победителей, ни побеждённых. Даже те, кто выжил, вернулся домой, – всё равно её жертвы.

"В Чечне нас встретили как оккупантов, – рассказывает Сергей из Бердской бригады спецназа. – Описывать, что там творится, бесполезно. Иногда, насмотревшись на трупы, уже не было сил убивать. Старухи бросали нам в лицо проклятия, рыдали, желали смерти. Оставалось только обращаться к Богу с молитвами “спаси и сохрани”. Когда мы уезжали в Дагестан, старухи заметали наши следы – чтобы не было нам нигде удачи, чтобы не избежать скорой гибели – такое у них поверье" .

СИНДРОМ "НЕВОЗВРАЩЕНИЯ С ВОЙНЫ"

В своём сознании человек, вернувшийся из Чечни, продолжает участвовать в войне. Дома эти ребята не могут ходить по траве – боятся "растяжек". В темноволосых прохожих им мерещатся боевики. Неожиданный шум или выхлоп автомобиля заставляет падать на землю, спасаясь от "взрыва". Долгое погружение человека в экстремальную ситуацию военного конфликта ломает его психику. Обычная мирная жизнь, суета вокруг мелких житейских проблем кажутся беспредельно циничными для солдата, на глазах которого каждый день умирали его друзья.

Появляются расстройства адаптации: немотивированная агрессия, тревога, кошмары во сне, поиск справедливости везде и всюду, навязчивая жажда возмездия, состояние депрессии, доводящее до попыток суицида. Пережитое замещает реальность, меняется сама сущность личности... Недаром же американские полисмены из групп захвата после каждой перестрелки проходят курс реабилитации.

Однако это в Америке, где психотерапия – национальный культ. В России не приучены пользоваться услугами психологов. А ведь в помощи нуждаются не только те, кто, вернувшись с войны и не найдя здесь применения своим силам, уходят в пьянство, становятся наркоманами. Проблема наркомании в таких случаях вторична, потому что главное – поиск своего места в жизни и её истинного смысла, обретение будущего. Всё это, увы, утрачивается на войне.

В Приморском крае, в посёлке Большой Камень группа специалистов из Санкт-Петербургского Института Позитивной Динамической Психотерапии и Психологии Отношений, работая по программе "Светлый круг" (автор В.Ю. Слабинский), встречалась с ветеранами: консультировали, вели психотерапевтический прием. Николай С. пришёл в первый же день и ходил на все сеансы терапии. Для исповеди выбирает "своего" психолога – хрупкую Зою Лютик. Врачу Андрею Макарову не доверяет – перед мужчиной нельзя быть слабым, как и на войне. На просьбу журналиста Марины Ивлевой поприсутствовать, Коля автоматически прикрывает лицо руками. Уже потом Зоя объясняет: это естественно, что сильные мужчины не хотят жаловаться. Инстинкт войны – нельзя быть уязвимым. И эта рука, закрывающая лицо, – как поспешно надетая маска…

"Матери ждут возвращения своих возмужавших мальчиков, – комментирует директор Санкт-Петербургского Института Позитивной Динамической Психотерапии и Психологии Отношений, автор программы социально-психологической реабилитации вернувшихся с войны и тех, кто их ждал "Светлый круг", доцент Владимир Слабинский – а мальчики-то порой надломленные. Никто никогда не расскажет, что убивал, горло кому-то перерезал, – а груз тягостных воспоминаний давит. Груз невысказанности и неискренности. Пришла мама, рассказала: сильно напившись, сын плакал, вспоминал про горы трупов – тex, что вчера были парнями…"

Виктора Н. девушка преданно ждала из армии. Отслужил парень в Чечне, встретились, радости не было предела. Выпивал сначала за встречу. Потом за удачное будущее. Потом, конечно, за друзей, что остались там навеки. Потом уже – чтобы снять тягостные воспоминания. Запил совсем. Девушка ушла. А Витя сильно и не жалел – "подумаешь, добра такого – молодой ещё, чтобы строить отношения надолго".

"Увы, почти закон: если кого-то из Чечни ждёт девушка или даже жена с ребенком, – сплошь и рядом после возвращения начинаются проблемы, нередко они расстаются, – комментирует психолог Санкт-Петербургского института Позитивной Динамической Психотерапии и Психологии Отношений, кандидат психологических наук Наталья Виничук. – Почему? Если представить подсознательные, сквозь щемящую неж-ность, размышления мужчины, они примерно такие: "Она была дома, в тепле, разве ей понять мои переживания? Мы навечно останемся далёкими". Иногда расставания, разводы преследуют бывших "чеченцев" и "афганцев" потом, даже много лет спустя".

В семьях афганцев количество разводов составило около 60%, по чеченской войне и другим локальным конфликтам статистики пока ещё нет. Но ситуация, о которой идёт речь в том письме, с которого начинается этот материал, стала повседневным кошмаром тысяч российских женщин.

А вот что пишет об этих проблемах вице-президент Независимой психиатрической ассоциации России, директор научных программ Института психотерапии и консультирования "Гармония", доктор медицинских наук Виктор Каган: "При современных средствах ведения войн насилие даётся не труднее, чем в виртуальных играх. Однажды совершённая агрессия или молчаливая, пассивная сопричастность ей способны оставлять тяжкий след, смутное чувство вины, освободиться от которых можно попытаться либо отыграв насилие вовне и введя его в норму поведения, либо перенеся акцент с него самого на причинные и целевые легенды (вина кого-то перед народом, достижение светлого будущего, очищение от скверны или ереси, обеспечение дисциплины и порядка и прочее). Это интуитивно знают все организаторы погромов и точно выразил губернатор Кондратенко, заявивший: "Понаблюдав публичное повешение нескольких "врагов", народ все поймёт и примется за дело сам". Я обозначил это как ПТСС – "посттоталитарный стрессовый синдром".
Tags: ПТСР, СМИ, психотерапия, статьи
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments