Слабинский Владимир Юрьевич (dr_slabinsky) wrote,
Слабинский Владимир Юрьевич
dr_slabinsky

Category:

Статья болгарских авторов "Социальный пессимизм против Ефремова"

Андрей Константинов пишет: Эта статья опубликована в журнале "Тера фантастика" за 2012 год на болгарском языке и переведена на русский по моей просьбе Миленой Николовой, за что ей большое человеческое спасибо. Также спасибо Мире из Винницы за помощь с редактированием.

Итак:



СОЦИАЛЬНЫЙ ПЕССИМИЗМ ПРОТИВ ЕФРЕМОВА

О творчестве Ивана Антоновича Ефремова писали многие. Однако, можно написать ещё больше, чем было написано раньше. Оценки его творчества не лишены разнообразия: от злобных пасквилей до не терпящих возражений славословий. Нет, разницы между позициями абсолютного скептика и абсолютного догматика не существует.
Молодёжь, восторгавшаяся творчеством Ефремова, находила в его книгах увлекательные ситуации, научные идеи и гипотезы, интересные мысли об искусстве и человеческих ценностях, о прекрасной женщине. Возмущённые «лирики» заявляли, что Ефремов запрограммировал будущий мир, в котором живут люди-схемы, в котором холодно жить, потому что у этих людей нет обыкновенных человеческих недостатков. Действительно, его герои страдают некоторым схематизмом душевной динамики, реплики их часто звучат декларативно и тем не менее…
Мы не ставили себе целью исследовать достоинства и недостатки творчества Ефремова. Мы, скорее, стараемся прояснить некоторые реакции читателей и их мотивы, являющиеся прежде всего проявлением социального пессимизма.
Одно из самых серьёзных обвинений скептически настроенного читателя следующее: Ефремов моделирует общество, в котором нет действительных проблем, общество без противоречий, а следовательно, общество без движении вперёд, без восходящего развития. Надо, однако, отметить, что такая позиция очень похожа на наблюдение с закрытыми глазами, но, конечно, она может возникнуть и от недостатков познавательной методологии. Непонимание сущности исторических закономерностей приводит к механическому переносу в будущее тех противоречий, которые сейчас являются движущими силами общества и личности, в то время как вполне ясно, что и содержание, и форма этих противоречий исторически переменчивы, более того – их действие ограничено во времени, они постоянно возникают и разрешаются. Иными словами, законы исторического развития должны рассматриваться исторически, а действительное и полноценное приложение принципа историзма – вопрос элементарной философской или даже общей культуры. Всем известно, что система без противоречий – это абсурд, но их характер в обществе будущего никак не зависит от произвольных желаний страдающих методологической несостоятельностью «разоблачителей» Ефремова.
А «разоблачители», конечно, продолжают свои рассуждения. По их мнению, общество в произведении Ефремова утопично до призрачности, автор ставит нас перед картиной такого общества как перед фактом, не показывая путей его достижения, и, в конце концов, такое общество просто невозможно. Ефремов вполне ясно указывает, что движению общества вперёд и в будущем будут сопутствовать гигантские трудности, вполне естественно, что для их преодоления будут нужны такие же гигантские усилия. Как железная необходимость утверждается и последовательность в развитии общества. Нужно сделать небольшое усилие (впрочем, если нет такого желания, то оно покажется непосильным), чтобы увидеть условия нормально функционирующей общественной жизни, описанной Ефремовым: эффективная и всеобъемлющая научная организация общества с оптимально упрощёнными и облегчёнными формами управления, которые гармонично сочетаются со сверхсложным содержанием.
Разве подчеркивание необходимости коренного изменения общественного сознания, соответствующего изменениям в экономике, – утопия? Или критикам неудобно сознаться, что отсталость общественного сознания и сейчас создает трудности в общественном развитии, потому что этот факт затрагивает их (критиков) слишком лично? А раз так –остаётся требовать готовых рецептов, проторённых путей, навязанных прогнозов. Ефремов не может сделать необходимого усилия за тех, кто этого усилия сделать не желает. Он не утопист, утопично требование, что дорога к коммунизму должна быть старательно маркирована дорожными знаками, утопично требование готовых решений. И всё-таки очень сомнительно, что эти пессимисты исполняли бы эти указания, даже если бы их преподнесли в легко воспринимаемой и убаюкивающей мысли форме. Да и не является такое преподнесение задачей не только отдельного литературного произведения, но и литературы вообще. И почему, в сущности, такие требования предъявляются к Ефремову, но не предъявляются больше ни к одному другому писателю? Осознание подобной нелепости – вопрос элементарной эстетической культуры.
По своему особому мировоззренческому воздействию на формирование позитивных социальных ценностей, прогностически направленного сознания и эмоционального восприятия идей коммунизма, творчество Ефремова является едва ли не уникальным явлением в мировой литературе. А тем, кто декларативно утверждает, что модель Ефремова невозможна из-за принципиальных сомнений в осуществлении коммунизма или из-за аллергической реакции, причины которой им хорошо известны, мы ответим так же декларативно: за позицией Ефремова, которая является и нашей позицией, стоит вся общественно-историческая практика, а за позицией этих скептиков стоят болезненно гиперболизированные отдельные моменты, отдельные стороны этой практики.
Как мы уже сказали, правозащитники литературной веры видят в героях Ефремова прозрачно-бледные схемы, смертельно скучных и эмоционально искалеченных людей, очень далеких от истинного драматизма и противоречивости человеческой души, от жизни. Надо отметить, что современный читатель, отрицающий Ефремова, раздражается отсутствием  властолюбия, честолюбия и других подобных «сильных страстей», маниакально-параноидальных мотивов в человеческих взаимоотношениях. Есть и презрительные улыбки, вызванные неадекватным восприятием героев, следующих собственной осознанной воле, а не принудительно подчиняющихся нравственным формулам, органично присущим им до такой степени, что их нарушение ведёт к нравственной смерти, которая значительно страшнее физической.
Мы не будем останавливаться на реакции интеллигентского безразличия со стороны мудрых, всех и вся презирающих «аристократов духа». Не надо останавливаться подробно и на некоторых обвинениях, смешивающих в эклектичный хаос идеи Ефремова и недостатки их литературного воплощения.
Что ещё озадачивает критиков? Может быть, внешняя бедность эмоциональных реакций? Но она сочетается вполне естественно с исключительно интенсивной внутренней эмоциональной жизнью, о которой не всегда свидетельствуют бурные внешние проявления. И снова мы сталкиваемся с непониманием положения, что отсутствие невоздержанности, или патологических реакций (в социальном смысле), эстетизация поведения – это не произвол утопического сознания, а характерные черты будущего типа личности.
И если говорить о нереальном поведении ефремовских героев, то не надо забывать, что с исчезновением предпосылок для абсолютизации противоречий свобода–необходимость, изменится, до известной степени даже невообразимо, и отношения человек–общество, исчезнет превращение этих отношений в неразрешимый антагонизм, навязывающий разрывающий нравственное сознание выбор между двумя крайними альтернативами.
А может быть, скептик не может простить Ефремову объективную характеристику не самой достойной части наших современников?: «…предоставленный самому себе, не дисциплинированный воспитанием, болезненный, теряющий веру в себя и людей и находящийся на грани нервного надлома, метался от одной нелепости к другой в своей короткой жизни, зависевшей от множества случайностей». Если скептик относит эту характеристику к себе, то вероятнее всего, он прав, и мы можем только сочувствовать ему. Тогда для него образы, созданные Ефремовым, и вправду материал для невыносимого сравнения.
Итак, вот каковы главные причины социального пессимизма – основной  особенности критиков Ефремова:
1. Непонимание объективных закономерностей общественного развития;
2. Абсолютизация значения предшествующей и, особенно, современной человеческой истории и полное отвержение тезиса, что действительная человеческая история начинается с построением коммунизма;
3. Страх перед сложностью мира и непонимание положения, что хотя наука в любой момент своего развития неспособна дать всеобъемлющее знание об окружающем нас мире, она в состоянии вывести общественное развитие из современной стихийности, закрыть «игорный дом» неуправляемых взаимодействий с природой;
4. Страх смерти, как феномен общественного сознания – явный признак чрезмерной биологичности «Я» (и, соответственно, ущербности социальной стороны данного индивида) и бессодержательности личной жизни;
5. Чрезмерное преувеличение допущенных до сих пор ошибок и отклонений в создании нового общества, и проистекающее отсюда объявление предстоящих трудностей, как непреодолимых.
Независимо от отрицательных реакций на творчество Ефремова (которые по неизвестным причинам в большинстве своем являются устными, а не письменными) по нашему глубокому убеждению, Ефремов один из самых больших оптимистов ХХ века. Из-за короткой временной дистанции мы не в состоянии оценить всесторонне его творчество. Это сделают будущие поколения, определив ему заслуженное место в своей истории.

Владимир Зарков
Юри Илков
Томи Георгиев
Георги Малинов
Георги Денков

Перевела c болгарского Милена Николова.

Оригинал взят у a_konstant в Статья болгарских авторов "Социальный пессимизм против Ефремова"
Tags: Ефремов, Ефремовские чтения
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments