Слабинский Владимир Юрьевич (dr_slabinsky) wrote,
Слабинский Владимир Юрьевич
dr_slabinsky

Category:

Лидия Грот: Пуп земной и пуп морской в русской традиции. Колыбель Русского Мира 1/2

В древнерусских заговорах и в «Голубиной книге» есть такое уникальное понятие как «пуп морской». В заговорах этот образ непосредственно связан с Алатырь-камнем, к которому «выпадала Книга Голубиная» и на котором «царь небесный» утвердил веру: «В Окиян-море пуп морской, на том морском пупу – белый камень Олатырь…». Кроме того, в заговорах Алатырь-камень лежит на острове, о чём я писала в предыдущем очерке на эту тему: «Пойду я, раб божий, ко святу Окияну морю, есть свят остров там на святе острову лежит белый камень Латер…».
Остров в Белом море
Архипелаг Кузова в Белом море



А вот что говорит «Голубиная книга» о «пупе морском»:

Почему ж Окиян море всем морям мати?
Окинуло то море вокруг землю всю,
Во нем Окияне во мори пуп морской;
С-под восточной со сторонушки
Выставала из моря церковь соборная
…………………………………….
Потому жь Окиян море всем морям мати.

В чем необычность понятия пуп морской? Исследователь «Голубиной книги» М.Л. Серяков отмечал, что оно вызывает множество вопросов, поскольку в христианском мире существовал только один пуп, или середина мира, и это был пуп земной, который находился в Иерусалиме. Представление о «пупе земном» также отражено в «Голубиной книге»:


Почему жь Иорасалим город городам мати?
Иорасалим город посреди земли.
Посреди земли, в нем пуп земли.
Во начальном граде Иорасолиме
Стоит там церковь соборная
Святой святыни Богородицы.

Пуп Земли – достаточно универсальное в религиозно-мифологических системах понятие центра мира – середины мира или мировой оси (axis mundi), которое является одной из важнейших категорий моделирования пространства в архаической модели мира. Самыми распространёнными воплощениями идеи мировой оси или середины мира являлись мировое дерево и мировая гора, но эта идея могла быть также представлена и в виде других объектов, например, камня или груды камней, а также возвышения из глины или земли, столба (и как архитектурной конструкции, и как столба дыма, восходящего от алтаря или жертвенного костра к небу), в виде очага, а в более развитых культурах – в виде храмового алтаря, царского трона и ряда других сакрализованных предметов. Среди более сложных образов мировой оси можно отметить города, прежде всего, главные города социально-политической системы.

Мировой оси и, соответственно, предметам, ассоциировавшимся с центром мира, отводилась гармонизирующая роль во Вселенной. В силу этого они становились местами отправления культов и совершения ритуалов, смыслом которых было обеспечение порядка и стабильности в жизнедеятельности социума. Помимо этого понятие центра мира связывалось с идеей зародыша своего мира, начальной точки отсчёта в этногенетической истории.1

Понятие мировой оси или центра мира можно отнести к тем базисным элементам культуры, которые формируют культурные архетипы. Как известно, архетипические образы могут выступать как явления универсального характера (к таким можно отнести, например, вышеупомянутые мировую гору и мировое дерево), но могут сохранять форму этнокультурного архетипа, в которой нашли выражение и закрепились специфические ценности, характеризующие определённую этническую общность как культурную целостность. В этом своём проявлении категории мифологических систем, в частности, такие, как мировая ось или центр мира могут быть интересны для данного исследования.

Вернемся с этим к «Голубиной книге» и обозначенным в ней древнерусским сакральным ценностям. В данном древнерусском источнике сакральным центром, где находится алтарь истинного божества, выступает «Латырь камень – всем каменям мати», на котором была утверждена вера. Кроме того, в «Голубиной книге» сообщается, что пуп или середина древнерусского мира находится в Море-Окияне, что делает Окиян море «всем морям мати». Тексты заговоров помогают домыслить картину: Алатырь – камень находится в Море-Окияне на морском пупу или на святе острове, из чего уже несложно сделать вывод: морской пуп тождествен святу острову.

Таким образом, мировая ось в древнерусской модели мира была связана не с сушей, а с водной средой, вернее, с симбиозом водной среды и суши – с островом, который в силу этого получил особое название как пуп морской в отличие от пупа земного, известного во всех культурах. Остров как «пуп морской» мог восприниматься как символ земли, отделяющейся от воды, т.е. уже выходящей из беспорядочного смешения Хаоса, но ещё находящейся в симбиотическом союзе с водной стихией, которая в большинстве мифологий связана с первоначальным хаосом. Поэтому понятие пуп морской отличает глубокая архаика.

Установление этих фактов подводит нас к мысли о том, что остров в древнерусской мифологической модели мира уже на очень ранней стадии сделался одной из важнейших категорий моделирования сакрализованного пространства. Где-то в глубине времен в древнерусском сознании родились представления об острове как максимальном средоточии священной силы, в середине которого находился пуп морской – эквивалент центра мироздания, а на нём лежал чудесный Алатырь-камень, олицетворявший наивысшую сакральную точку святилища.

Понятие центра мира отождествлялось мифопоэтическим сознанием также и с идеей зародыша своего мира. Например, гора Фавор как признанная в библейской традиции гора Преображения Господня олицетворяла зародыш мира христианского, географическую точку отсчета для начала христианской истории. Но понятие центра мира могло связываться и с идеей начальной точки отсчета в этногенетической истории, т.е. точки «отсчёта для осознания временной (циклической) перспективы» в исторической жизни своего народа.2

Концентрированное выражение этих представлений об оси/пупе своего мира оформлялось в понятие сакрального центра как легендарного священного места рождения народа и места вечного пребывания предков всех живущих его представителей, как родимой земли-святилища божественных предков, места поклонения которым последующие поколения могли по такому же принципу воссоздавать и в других концах ойкумены. Как в наше время люди берут с собой горсть родной земли или название «малой родины», перенося его на новое место жительства. Также и сакральный центр мог переноситься в другие места вместе с переселением части социума, но память народа сохраняла образы наиболее важных сакральных центров и связанных с ними образов этносоциальной истории. Эти образы переносились в сюжеты мифологических рассказов, которые переходили из поколения в поколение и передавали потомкам форму первообразов или архетипов, закрепляя специфические ценности, характеризующие определённую этническую общность как культурную целостность.

Образ острова как место вечного пребывания предков и как место поклонения предкам полнее всего сохранился на Русском Севере. Поэтому оставим на время южнобалтийское побережье с образом острова Буяна, которое рассматривалось в первой статье, и перенесемся на Русский Север.

Представления об острове как сакрализованном пространстве сохранились у поморов, а также в культуре некоторых финно-угорских и других народов Севера, в частности, у саамов и карел, в какой-то степени у ижор, у ненцев, т.е. у представителей различных этноязыковых общностей, этнические территории которых формировались на пространстве современных Мурманской, Архангельской областей и в Карелии.

Но реальное отражение островной культуры имело у каждого из этих народов свою специфику. У саамов и карел эта культура сохранилась в традиции островных кладбищ.3 В мифологии ижор видны отчетливые следы влияния древнерусского концепта острова: земля как остров, образовавшийся при падении священного объекта с неба4 – ср. выпадение с неба «Голубиной книги» к Алатырь-камню.

Но наиболее полно остров как особо сакрализованное пространство выступает у русских поморов. Поморские сказания сохранили связь острова с началом космогенеза, когда земная твердь стала отделяться от воды. Хтонические мотивы в беломорских и онежских преданиях о связи острова с змееподобным божеством, мотивы плавающего острова, мотивы связи вещей птицы (например, петуха) с островом вылились в традицию островопоклонства у помор, которая в христианское время приняла форму установления обетных крестов на островах (или на берегу) и восприятия острова как наиболее благоприятного места для воздвижения церквей и монастырей.5

Таким образом, в русской поморской культуре мы видим цельный концепт острова как священного пространства: это и островные погосты, как у саамов и карел, и островная церковно-монастырская традиция, т.е. остров как «мир усопших», и остров как место общения с богом. Следовательно, древнерусская поморская культура выступала на Русском Севере донором представлений об острове как сакрализованном пространстве для финно-угорских и других народов Севера – как это было и в случае с солнцепоклонством. Но солнцепоклонство было «визитной карточкой» носителей индоевропейских языков, т.е. ведущим культом и для ариев, и для древних русов. Однако островопоклонство осталось представленным только в древнерусской традиции – одним из его вариантов является «остров русов», что я уточню ниже. Только в рамках древнерусской традиции, если взять ее во всей полноте, выйдя за пределы ее регионального поморского варианта, мы видим представление об острове как олицетворении мировой оси – axis mundi или центре мироздания. И вот этот-то феномен исследователи уже не одно столетие затрудняются объяснить, поскольку не могут определить, откуда этот феномен явился в древнерусскую традицию – мы ведь живём с привитым нам убеждением, что в древнерусской традиции всё либо пришлое, либо заимствованное.

В силу того, что российская историческая мысль долго жила (и во многом находится поныне) под гнетом рудбекианистской утопии о финно-уграх как первых насельниках на севере Восточной Европы, то исходные основания пытаются до сих пор, естественно, отыскивать во влиянии финно-угорской островной культуры на культуру русских поморов. Но у финно-угорских народов не просматривается полного концепта острова как сакрализованного пространства наподобие того, как это сложилось у русских поморов. Очевидно, что древнерусская поморская традиция является первичной относительно финно-угорской. Кроме того, у финно-угров остров не связан с понятием мировой оси, что отличает древнерусскую традицию, включая и традицию русских поморов.

Второй путь поисков был направлен на отыскание влияния общеславянских традиций, имея в виду миграции носителей имени славян в VI-VII вв. Но эти миграции шли с юга, а островная культура в той форме, как это приведено выше, связана с Севером. Опору в этих поисках пытались находить в связи преданий об острове Буяне с Рюгеном и, соотвественно, в южнобалтийской славянской традиции, поскольку предания о Море-Окияне, где заклинания и космогонические мифы помещали таинственный остров с Алатырь-камнем, можно отождествить с Балтийским морем. Балтийское море было известно как часть Океана и в классической традиции.

Но дело в том, что выражение Море-Окиян может быть связано и с Белым морем, которое в северорусской традиции тоже именовалось Морем-Океаном, как явствует из «Жалованной грамоты Великого Новгорода Соловецкому монастырю на Соловецкие и другие острова» (1459-1469). Интересно, что сам Ледовитый Океан по всей протяженности его европейского и сибирского побережья поморы называли Студеным морем или Окианом – Морем Студеным.

Поэтому имеет смысл разобраться, откуда и куда шли импульсы влияния в русле древнерусской традиции: с Севера, где древние русы были насельниками, начиная с арийских времен, на Южную Балтию или наоборот. Или же имело место взаимовлияние и взаимообмен между двумя названными областями, начиная с глубокой древности. Думаю, последнее вернее, и немного об этом взаимообмене в области сакральных ценностей я уже писала в одной своей статье на Переформате.

Tags: Грот, Русь, арии-индославы, архетипы, история, символы, славяне
Subscribe

  • Николай Гумилев — поэт-гусар

    Вспоминая Николая Степановича Гумилева (1886-1921) мы часто упускаем важную деталь его биографии. В Первую Мировую войну Гумилев воевал в составе:…

  • Весна идет!

    «Яблони в цвету — весны творенье. Яблони в цвету — любви круженье». Окрестности Алматы. Цветение яблонь в предгорьях…

  • Мысли вслух...

    Посолонь движется арба, Красным языком по небу шоркаю, Время умерло - чтобы я мог родиться. Владимир Слабинский

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment