Слабинский Владимир Юрьевич (dr_slabinsky) wrote,
Слабинский Владимир Юрьевич
dr_slabinsky

Categories:

Лидия Грот: Пуп земной и пуп морской в русской традиции. Колыбель Русского Мира 2/2

Представляется, что остров как сакральный объект тесно связан именно с восточноевропейским Севером, причём с глубокой древности. При этом вспоминаются островные мезо- и неолитические могильники в Онежском и Баренцевом море – открытые археологами некрополи на Большом Оленьем острове в Кольском заливе Баренцева моря (II тыс. до н.э.) и на Южном Оленьем острове Онежского озера (вторая половина VI тыс. до н.э.). По обилию и значительности погребального инвентаря эти островные усыпальницы принадлежали общности довольно высокого порядка и организации.6
Раскопки на острове Большой Олений Белое море

В таких древних усыпальницах обретали вечный покой предки-покровители, и после смерти выступавшие оберегами подвластной им территории. Почему для этих некрополей были выбраны острова? Возможно, так было определено самой природой. Особенностью северного края является то, что в устьях рек и прибрежных водах имеется немало количество скалистых островков. Такие островки могли с глубокой древности служить естественными культовыми центрами, где сама природа охраняла заповедность, закрытость сакрального пространства, отграничивая его от профанного мира.

В той статье я описывала феномен, хорошо известный в этнографии: так называемое сакральное освоение нового места жительства, в рамках которого новопоселенцы «устанавливали» контакт с предками людей, живших некогда в этом месте, и таким образом воссоздавали свой ритуальный центр для общения с предками создаваемого социума. Именно данная особенность мифопоэтического мировоззрения обеспечивала практически вечную сохранность тех культовых традиций, которые представляли особую важность для людей – в статье речь шла о необычайном долгожительстве медвежьего культа в древнерусской традиции. Я объясняла это тем, что древние русы расселялись среди палеолитического населения восточноевропейского Севера и принимали духовное наследство от палеолитических «хозяев Севера». Архаичность некоторых русских культовых традиций является для меня косвенным свидетельством первопоселенства древних русов в этих областях.



То же самое можно сказать и о традиции русских поморов относить острова к особо сакрализованному пространству. Она хорошо передает особенности мифопоэтического сознания первобытных времён, которое выступает, в частности, в образах сакральной географии, где создаются культурные архетипы и символы, отражающие специфику этногенеза того или иного народа, и потому содержащие чрезвычайно важную информацию для этноисторической идентификации в дописьменный период. Таким образом, в сакральной географии типичным для древнерусской этноисторической идентификации является, на мой взгляд, остров.

Изучению сакральной географии Русского Севера в последнее время стало уделяться немалое внимание. При этом одним из направлений исследований как раз и стало выявление наиболее типичных символов, выраженных в географических образах определённой местности или страны. «Этническая идея каждого народа для своего свершения, воплощения нуждается в особой географии, в исключительно ей одной присущем и предначертанном природно-ландшафтом локусе».7

Но поскольку древним русам как насельникам Русского Севера пока не вернули их законного места на этнической карте Восточной Европы в древности, поиски истоков острова в поморской традиции продолжаются. Причем в последние годы эти поиски осложнились тем, что оказались утерянными не только истоки острова, но и истоки самой культуры русских поморов. Отняв у русской истории ее древнейший период, синхронный арийскому периоду, западноевропейские утопии продолжают развивать феномен вымышленных историй на новом витке: русские поморы объявляются неким ни одному источнику неизвестным финно-угорским этносом, но «исторически» близким норвежцам. Вот такие финно-угорские германцы! Как видим, свято место пусто не бывает: без восстановления древнерусской истории во всей ее полноте деструктивные исторические мифы начинают множиться в историко-политической мысли как болезнетворные организмы в теплой грязной луже.

Остров как особо сакрализованное пространство с Алатырь-камнем в центре – феномен, в котором «выразилась» именно древнерусская «этническая идея». И для понимания этого феномена следует отдельно взглянуть на составляющие его элементы – конкретно, на Алатырь-камень.

Если рассматривать культ Алатырь-камня как проявление культа камнепоклонства вообще, то камнепоклонство не являлось чем-то уникальным для древнерусской традиции. Поклонение камням, особенно, упавшим с неба (метеоритам) – известный феномен. Однако особенность Алатырь-камня в том, что это не просто священный камень, а воплощение идеи мировой оси. Однако и здесь ему можно усмотреть аналог – древнегреческий Омфал в храме Аполлона в Дельфах. По преданию, когда Зевс захотел определить, где находится центр Земли, он одновременно с запада и востока выпустил двух орлов, которые встретились в Дельфах. На этом месте и был поставлен Омфал, как олицетворение пупа земли для эллинского мира. Однако Алатырь-камень, также олицетворяя идею центра мира, носит, как уже упоминалось, особое название – пупа морского. И вот здесь лучи наших поисков, сошлись, наконец, в одной точке. Именно понятие «пупа морского» вместо «пупа земного» в качестве центра мироздания и, соответственно, острова в качестве феномена пространства для сакрального центра – модели Вселенной в миниатюре и места первотворения своего мира, своего рода делает концепт «остров-Алатырь-камень» уникальным маркером древнерусской традиции от самых ее истоков, выделяющим ее среди традиций других индоевропейских народов.

Согласно мифам, когда легендарные гипербореи принесли культ Аполлона грекам, то первое святилище они воздвигли на острове Делос. Островная культура была, явно, чужда эллинам, поэтому священный камень Аполлона Омфал был перенесён на материк в Дельфы, где был установлен в храме и провозглашён центром Эллады и, соответственно, мироздания. Таким образом, камень как атрибут мировой оси (не смешивать с общим культом камнепоклонства), запечатлелся только в эллинской и древнерусской традиции (наиболее распространенными воплощениями мировой оси были мировое дерево и мировая гора), а остров как олицетворение центра мира – только в древнерусской традиции. В моей новой книге «Прерванная история русов» (М., 2013) я представляю мое толкование древнегреческих гипербореев как перевод названия древнерусского племени Севера, но это – отдельная история.

Идея сакрального центра эволюционировала и во времени, и в пространстве, что могло выражаться в переносе сакрального центра в силу подвижности социумов, а также в смене уровня значимости сакрализованного объекта, через который проходила мировая ось. То есть сакральный центр небольшого коллектива (рода) мог выдвинуться и стать центром страны, как, например, Дельфийский храм, где камень Аполлона Омфал олицетворял мировую ось и стал культовым центром всей Эллады. Но традиция сохраняла память обо всех наиболее важных воплощениях сакральных центров и связанных с ними сакрализованных образов, даже если их актуальность менялась в процессе этносоциальной истории. Эти образы ложились в основу мифологических рассказов, переходящих из поколения в поколение, принимали форму первообразов или архетипов.

Уже упоминалось, что исследователи обращали внимание на исключительность представлений опупе морском в древнерусской традиции. Любопытно, что «исключительность» этого понятия происходит, в том числе, из-за того, что не согласуется с существующими стереотипами относительно древнерусской истории. «Необычной чертой является само существование представлений о пупе морском, – размышляет, например, исследователь «Голубиной книги» Серяков. – Хоть древние русы и совершали морские походы по Черному и Каспийскому морям, а также плавали по Балтике и Белому морю, все-таки они были по преимуществу, сухопутным народом (?!?! – Л.Г.). Вместе с тем, древние греки, которые были связаны с морем в гораздо большей степени, чем наши предки, центр мира располагали на суше, в Дельфах».8 Вот наглядный пример того, как стереотипы стоят на пути исследования древнерусской истории: здесь слышен отзвук когда-то возникшей басни о том, что славяне были сухопутным народом, а раз русы есть славяне, то и русы – народ сухопутный. Логика убийственная.

А теперь немного о глубине народной памяти и о сохранности наиболее важных сакрализованных образов. Есть на севере остров, отмеченный связью с установленным на нём камнем явно особого значения. Остров этот или, скорее, островок расположен неподалёку от устья реки Ворьемы. Он связан с именем средневекового правителя в Кореле – Валитом/Варентом, о котором сохранилось следующее предание: «Был в Кореле и во всей Корельской земле большой владетель, именем Валит, Варент тож, и послушна была Корела Великому Новгороду с Двинскою землею, и посажен был тот Валит на Корельское владение от новгородских посадников».9 Этот правитель остался в преданиях благодаря тому, что разбил норвежцев у поселения Варенга и на месте победы в честь этого воздвиг огромный камень и около него «оклад в 12 стен», или каменный лабиринт, названный Вавилон.10

Место это получило имя Валитово городище, а камень – Валитов камень. Находилось оно на упомянутом островке, там, где «пала в море речка Денга да речка Воема… а промеж тех речек Волотово городище».11 Факт этот известен и не раз привлекался в контексте различных научных исследований. Анализировал это предание и А.Г. Кузьмин и также в связи со сгустком топонимики у Варангер-фьорда, содержащей корень вар-, а именно упоминаемые источниками поселение Варенга, страну Варегию и др.

А.Г. Кузьмин предположил, что эти топонимы оставили южнобалтийские варяги, пришедшие сюда на север морем, с Балтики. Как уже было отмечено, он считал, что именно южнобалтийское побережье, где источники помещали варинов/варангов, было коренной родиной варягов, их исконным местом обитания, откуда они могли добираться и до северной оконечности Скандинавского полуострова, создав там свою колонию. Связь между Русским Севером и южнобалтийскими варягами, безусловно, была – и имя Валета/Варента тому свидетельство. Но об этом чуть позднее. В данном контексте важнее подчеркнуть возможность локализации на Русском Севере (только в 1826 г. российский министр иностранных дел Нессельроде уступил требованиям норвежцев, и граница была демаркирована по реке Ворьема) и острова, и установленного на нём необыкновенных размеров камня, вошедшего в историю как Валитов камень, что воспроизводит облик древнейшего сакрального центра, атрибутированного всем комплексом сакральных предметов.

Зная, что остров и камень в «Окиян-море» образуют пуп морской и являются космологическими объектами, соотносимыми с центром мира или мировой осью, согласно древнерусской традиции мифопоэтического периода, можно с большой долей уверенности сказать, что установка посадником Валитом/Варентом камня на острове в Варангерфьорде (Варяжском заливе) носила характер сакрального акта, которым закреплялась победа Валита над противником. Но это значит, что в его время эта традиция была ещё жива в памяти северян, а Валит считал себя её носителем и наследником, независимо от того, к какой языковой общности он принадлежал: финно-угорской или индоевропейской. Время деятельности Валита не установлено. Само предание записано в XVI в. Начало активных действий Новгорода на Севере: XI-XII вв. Возможно, тогда-то и был установлен камень.

Теперь о связи Русского Севера и южнобалтийского побережья, отразившейся в имени Валита/Варента. А.Г. Кузьмин напомнил сведения С.А. Гедеонова относительно второго имени правителя – Варент, согласно которым у древан так произносилось слово варанг.12 Известно, что древане являлись южнобалтийской этнической общностью, в VIII в. входившей в Ободритский союз, занимавший в то время территорию между реками Травной и Варной: древане занимали левобережную часть Поэльбья, т.е. область, куда многочисленные источники помещали варинов/варангов, оговаривая, что под этими именами могли собираться многие племена. Итак, двойной антропоним Валит/Варент связывает южнобалтийских древан из крупной этнополитической общности, отмеченной именем варангов, с севером Восточной Европы.

Наличие двойного имени у правителя – явление самое обычное. Как правило, оно отражает именословы различных династийных линий, в частности, имена предков со стороны отца и имена предков со стороны матери. Однако согласно существующему в науке мнению, Валит (в науке он, естественно, «финно-угорского происхождения», раз он владетель в Карельской земле) изначально было не именем, а титулом карельских правителей-валитов (от старокарельского va’llta – «избранный»), и только где-то с XIV в. стала отмечаться трансформация этого титула в имя. Если это мнение справедливо, тогда возникает вопрос относительно имени Варент: как в именослов правителей Карельской земли попало имя, уводящее к этнонимам-антропонимам южнобалтийского побережья очень ранних периодов истории? Трансформация титулов в имена – вещь известная. Как, впрочем, и имён в титулы. Ответить на этот вопрос помогает предположение исследователя М.Л. Серякова о связи между именем Валит (в некоторых летописных вариантах Валет) и названием западнославянского племени велетов, упоминание которых находим уже у Птолемея: «И снова побережье Океана вдоль Вендского залива последовательно занимают вельты, выше их осии…».

В VIII веке велеты были известны как крупная этнополитическая общность (с X в. стали называться лютичи), занимавшая большую территорию между ободритскими землями и Польским Поморьем, и дольше других политий на южнобалтийском побережье, вплоть до второй половины XI века, сохранявшая свою политическую независимость и сопротивлявшаяся христианизации. М.Л. Серяков, ссылаясь на работу А.Н. Веселовского, исследовавшего текст саги о Тидреке Бернском, где действует могущественный правитель обширной страны славян Вильтин, показывает правомерность высказанных ранее предположений, что имя Вильтин как эпоним велетов имеет генетическое родство с велетнями/волотами (великанами, исполинами) в древнерусском языке13 и, соответственно, с фигурой царя Волота Волотовича из того же древнерусского памятника «Голубиная книга», где Волот является одним из двух главных действующих лиц сакрального диалога о происхождении мироздания.

Серяков обратил внимание на то, что в северном и центральном регионах России достаточно часто встречается топонимика, связанная с волотами-велетами. Две реки Велетми впадают в Оку. В летописях встречается указание на то, что «Рекою же Волотию вните в Ильмен озеро…». В Верхнем Поднепровье есть река Велетовка, правый приток Устромы, и река Волотынь (Волотыня), левый приток Рамусухи. Помимо рек, это название применялось и к другим топонимам. На Волотовом поле под Новгородом, согласно преданию, были захоронены новгородские богатыри и правители, в том числе, и Гостомысл, дед Рюрика со стороны матери. Есть и город Волот в Новгородской области. Помимо Волотова городища в Варяжском заливе, в устье реки Ворьемы, есть Волотово городище в Сибири за рекой Таз.14

Сохранились древнерусские предания о том, что слово волот выступало в форме этнонима и как имя первопредка: «ВОЛОТЫ, некоторые летописцы объявляют, что в древние времена около Вологды и Кубенского озера… прежде просвещения крещением обитали народы, сим именем называвшиеся по тому, что почитали за богов Волотов, великанов… коим и жертвы приносили».15Все эти примеры показывают, что имя Валит/Волот уводит нас опять в неизведанную глубь древнерусской традиции, связанную и с «Голубиной книгой», и с Русским Севером.

Предлагаемое значение этого имени из старокарельского в значении «избранный» не идёт вразрез с приведённой информацией. Поскольку, по моему предположению, древнерусский язык «Голубиной книги» и языки уральской семьи народов сосуществовали на севере Восточной Европы с древнейших времён, что обеспечивало и заимствования. Надо только более чётко определить, что и от кого заимствовалось. Кроме того, надо учесть, что династийные традиции с глубокой древности обеспечивали полиэтничность правящей элиты. Таким образом, имя Валит/Варент оказывается особым звеном в цепочке, соединяющей южнобалтийское побережье через древан и велетов с Русским Севером и с глубоко архаичными преданиями древнерусской старины о велетнях/волотах, а также с «Голубиной книгой».

Крупнейший исследователь русских памятников устной истории С.Н. Азбелев убедительно доказал своими исследованиями, что памятниками «устной истории служили на протяжении многих веков фиксации исторических знаний по памяти, передававшиеся в устной традиции… Устная история охватывает и такие сферы исторического знания, которые по разным причинам не получали достаточного освещения и в истории письменной». Особенно богатой представляется устная история Северной Руси, поскольку, как констатирует Азбелев, «всё дошедшее до собирателей былин эпическое наследие – фактически достояние Новгородской земли».16

Стало быть, средневековый правитель Карельской земли, наделённый властными полномочиями и на Двинскую землю, выступал носителем сакральной традиции, зародившейся на его земле на тысячелетней глубине времён и дошедшей до нас в передаче древнерусского священного сказания. Такова глубина памяти в традиционной культуре и укоренённость древнейших сакральных традиций в народном сознании.

И таково одно из звеньев в цепи, соединяющее островок в Варяжском заливе на Русском Севере, наделенный чертами древнерусского священного острова, с южнобалтийским побережьем, где находился остров Рюген, где, возможно, древнерусские заговоры размещали Алатырь-камень как престол наивысшего божества. Но Руян/Рюген сохранил и черты пупа морского – древнерусского понятия о середине мира. О связи Руяна/Рюгена с понятием «пуп морской» косвенно свидетельствовал немецкий хронист Гельмольд, отметив, что раны или руяне живут в «сердце моря».17

Однако традиция островных святилищ была представлена и в других областях южнобалтийского побережья. Так, храм Радигоста находился на острове, окруженный озером и лесом. Правда, Щецин, где был храм Триглава, располагался на материке против Волина. Но Гильфердинг обращает внимание на то, что Волин, находившийся на острове, имел в более древние времена иную историю, т.е. был не только крупным торговым центром. И косвенно это подтверждается тем, что «когда дело шло об избрании средоточия для епархии на Поморье, князь и знатные люди страны назначили епископскому престолу быть в Волине.18 Возможно, в указанное время Щецин был слишком пронизан языческим духом, но, может быть, здесь сыграло роль стремление строить новые храмы на древних капищах. Вблизи Волина было два торговых города Камень (Cammin) и Клодно/Колодно по дороге к Колобрегу, названия которых также несут в себе дух древних сакральных традиций.

Здесь я думаю закончить эту статью по той простой причине, что она не может разрастаться до бесконечности. Что можно вынести из представленных рассуждений для понимания рассказов об острове русов у восточных авторов? Мне хотелось показать, что в древнерусской традиции одной из важнейших категорий моделирования пространства был остров с Алатырь-камнем в центре, отождествлявшийся с пупом морским или центром мира, где, согласно мифопоэтическому сознанию, совершается акт творения, в силу чего данная точка в пространстве наделяется высшей ценностью – максимумом сакральности.

Таких сакральных центров могло быть несколько, поскольку они должны были отмечать и границы основной территории проживания народа, и следовать за частью народа в его миграциях. Древние русы освоили как насельники территорию Восточной Европы от ее южных пределов до северных, «от моря до моря». Я постаралась показать мою первую реконструкцию древнерусских сакральных центров на Русском Севере. Но нечто аналогичное должно было быть и на юге, у Черного и Каспийского морей. По-моему, часть рассказов об острове русов у восточных авторов как раз и касается таких древнерусских островных святилищ в южных землях.

Возможно, туманный след о древнем периоде таких святилищ сохранился в древнеиранских источниках, в описании жертвоприношения богине Ардвин-Суре, которая воспринималась как божественный исток Рангхи. Сын Фрияны Йойшта приносит жертву этой богине «на острове в стремнине реки широкой Ранхи», которая могла отождествляться и с Волгой. В данном контексте этническая принадлежность не имела первостепенного значения. Ритуалы ведущего рода могли объединять разноэтничных представителей. Чужеродность же традиции островных святилищ за пределами Восточной Европы подкрепляется приведенными «гиперборейскими» мифами. Но вся эта тема очень мало изучена, поэтому остается только продолжить исследование…

Источник:
http://pereformat.ru/2013/10/pup-morskoj/#more-4089

Начало: http://dr-slabinsky.livejournal.com/442332.html



_____________________________________________________________________________________


Владимир Слабинский: Очень важная статья. Обязательна к прочтению всеми, кто серьезно изучает метод Позитивной Динамической Психотерапии, и / или интересуется историей. Уже более десяти лет силами энтузиастов - членов Русского Географического Общества проводятся ежегодные экспедиции на острова Белого моря. Обязательно надо упомянуть Сергея Вадимовича Голубева и Светлану Васильевну Жарникову. Найдены удивительные артефакты. В том числе найден (предположительно) тот самый Алатырь-камень. К большому сожалению, эта ценнейшая работа государством не финансируется и по сути осуществляется за счет личных средств участников экспедиций. Светлана Васильевна Жарникова уже достаточно давно ищет возможность издать свою книгу, посвященную древнейшей истории русов. Пока безуспешно...
Возвращаясь к опубликованной статье, напомню, что в своей реконструкции русского этнического характера я высказал предположение и привел целый ряд аргументов в пользу того, что русский характер - это морской характер. И сформировался русский характер в глубокой древности на побережье Северного Ледовитого Океана. Южная Балтика - это важнейшая зона славяно-русского этногенеза, но это только лишь реплика. История началась значительно раньше - на Русском Севере. 
Tags: Грот, Русь, арии-индославы, архетипы, история, символизм, символы, славяне
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments