Слабинский Владимир Юрьевич (dr_slabinsky) wrote,
Слабинский Владимир Юрьевич
dr_slabinsky

Categories:

Становление психотерапевтических и медико-психологических взглядов в российской психиарии 2/2

© Е.В. Гайдамакина, А.В. Зотова, С.А. Подсадный Становление психотерапевтических и медико-психологических взглядов в трудах первых съездов отечественных психиатров, Санкт-Петербургская государственная медицинская академия им. И.И.Мечникова

Интересный доклады приват-доцента Московского Университета Ф.Е. Рыбакова «Лечение алкоголиков» и А.Г. Розенеля «О значении гипноза при лечении нервных и душевных болезней вообще и в частности алкоголизма». Ф.Е. Рыбаков указал в своем докладе на помещение алкоголиков в специальные лечебницы и «систематическое применение гипноза на ходу» (т.е. амбулаторным способом), как на основной метод лечения алкоголизма. Здесь прослеживается разница во взглядах по этому поводу с Л.С. Минором, представившим свой доклад о лечении алкоголизма на Первом съезде отечественных психиатров, и указывающим на то, что большинство психиатров того времени считали залогом успешного лечения неудержимого влечения к алкоголю временное лишение больного его личной свободы. Ф.Е. Рыбаков же высказывался в пользу амбулаторного метода лечения и одним из основных терапевтических принципов выдвигал «принцип непринудительности». Наиболее эффективным Ф.Е. Рыбаков считал создание амбулаторий при лечебницах и считал идеалом «правильной постановки дела лечения алкоголиков в России… если вся страна покроется сетью амбулаторий для пьяниц» [2, с. 316-326].

Ординатор же психиатрического отделения Черниговской Губернской Земской Больницы А.Г. Розенель назвал гипноз «не более как симуляцией известного состояния» [2, с.327-328] и высказал мнение, что «гипнотерапия не дает никаких заметных результатов при лечении нервно-психических заболеваний» [там же, с. 327].

И хотя в докладах обнаруживаются две прямо противоположные точки зрения, в прениях по их поводу высказывались достаточно однородные взгляды, которые сводились к двум основным положениям: первое – «гипнотизм не только есть факт, с которым надо считаться, но и терапевтическое средство, которое в строго определенном круге показаний может быть несомненно полезным» [2, с. 328-341]; и второе – «гипноз в лечении алкоголизма – паллиатив» [там же] и, что нужно стремиться не к «покрытию страны сетью амбулаторий», а уделять больше внимания социально-экономическим факторам, т.е. устранять основную причину распространения алкоголизма в Российской империи.

Профессор И.А. Сикорский предоставил вниманию съезда два доклада по вопросам воспитания: один из них, «Психологические основы воспитания», был зачитан в рамках программы торжественного заседания съезда и доклад «О воспитании отсталых, умственно недоразвитых и нервных детей», который не был зачитан непосредственно на заседаниях съезда, но был помещен в приложении к трудам Второго съезда отечественных психиатров. В них докладчик обратил внимание на роль врачебно-педагогических институтов в воспитании и значении психологического обследования в педагогическом процессе. Также выделял роль воспитания в первые годы жизни. Учитывая, что «слабость воли составляет национальную черту русского, как и других славянских народов» [2, с. 665-690], И.А. Сикорский считал необходимым развитие внимания, воли, интеллектуального чувства и утверждал, что «обучение ремеслам и искусствам… служит средством для физического и умственного развития воспитанников, для укрепления воли и выработки настойчивости» [там же]. Говорил о роли научения в воспитательном процессе отсталых детей и выделял большое значение в этом моментов игры и новизны. Акцентировал внимание на необходимости поддерживать положительный эмоциональный настрой воспитанников, а также принимал во внимание индивидуальные особенности воспитанника, для дальнейшего объединения каждого члена коллектива в «дружную семью, все члены которой движутся к единой цели».

Он считал необходимым создание амбулаторий, целью которых будет помощь в воспитании детей, путем консультирования родителей по возникающим у них вопросам. Помимо детского населения, амбулатории будут посещать и взрослые молодые люди, работающие над самовоспитанием и желающие получить совет по поводу своего неправильного характера.

Интервал между созывом Второго и Третьего съездов оказался значительно меньше чем между Первым и Вторым, что может свидетельствовать о более интенсивном развитии психиатрии и смежных с ней областей в начале XX века. Можно говорить и о росте интереса к рассматриваемым мероприятиям и их значимости не только для медицинских кругов и не только в нашей стране. Свидетельством этому были и представители зарубежного славянства, присутствовавшие на съезде (один из которых, профессор Е. Форманек сказал, что «все славянство видит в России могучую силу, которая создает славянскую науку, славянскую культуру…[3, с. 17].), и многочисленные делегации, представляющие различные научные, врачебные, общественные и правительственные органы, и приветственные телеграммы, пришедшие в большом количестве из различных регионов России и Западной Европы.

В трудах Третьего съезда, прошедшего в Петербурге в 1909 г. еще больше внимания, чем прежде было уделено социально-экономическим и законодательным вопросам. Свидетельством этому может быть уже то, что первое торжественное заседание было открыто юристом, почетным академиком А.Ф. Кони, который сравнил роль врачей с ролью присяжных заседателей, которые добиваются пересмотра закона путем последовательного произнесения однородных оправдательных приговоров, указывающих на несоответствие того или иного уголовного закона требованию справедливости и голосу совести. Одним из результатов работы съезда было вынесение резолюции о полном уравнении прав женщин с мужчинами в области семейных, гражданских, общественных и политических прав.

Также об актуальных вопросах, касающихся психического здоровья населения Российского государства, можно делать вывод по приветственной речи председателя организационного комитета съезда, академика В.М. Бехтерева. Где он говорил о том, что, «современная культура ведет к возрастанию числа нервных и душевных больных» [3, с. 43-66]. и общий кризис в стране приводил к росту числа самоубийств даже среди школьников. Также В.М. Бехтерев указал и на неудовлетворительную постановку вопроса об оказании помощи нервно-психичеким больным и на «ограничение личной свободы массой возлагаемых на человека обязанностей, сопряженных с ответственностью и отчужденностью от природы» [там же] и на «всеобщее поклонение золотому тельцу, приводящее к крайнему переотягощению физических и нравственных сил населения, умственному переутомлению, целому ряду нравственных лишений и к физическому истощению» [там же]. Физическое истощение и нравственные лишения, в свою очередь, приводят к излишнему употреблению возбуждающих средств, в корне расстраивающих деятельность нервной системы, а положение дел лечении зависимых от алкоголя или других психоактивных веществ также оставляло желать лучшего. Среди путей борьбы с психическими заболеваниями В.М. Бехтерев обратил внимание на роль психопрофилактики и организации санаториев для нервно-больных. О положительной роли курортов, морских купаний, климатических станций, санаториев и лечебных колоний упоминал и А.Ф. Мальцев, ссылаясь на статьи, датированные еще концом XIX в., он же отмечал и положительное влияние на душевно-больных труда, с помощью которого они приобретают осмысленность интересов и душевную устойчивость. Особое внимание В.М. Бехтерев уделил воспитательному фактору. Было высказано мнение о целесообразности создания курсов для нянь и будущих матерей, а также общественных организаций с воспитательным характером, выполняющих функцию дошкольного образования, так как этот возраст считается самым нужным и важным для будущего развития личности. Подчеркивалось значение физической и нравственной гигиены и в дальнейший период школьного образования.

Нашел свое отражение в трудах съезда и возросший в последнее десятилетие интерес к рассовой психиатрии. Так П.П. Викторов в своем докладе «Реорганизация психиатрического дела в Могилевской губернии в связи с особенностями белорусского края» обратил внимание на влияние культурологических особенностей белорусского края на психопатию среди населения. Особое внимание в этом отношении было уделено еврейской национальности. Об особенностях протекания психических заболеваний у евреев говорилось в докладах Э.В. Эриксона «О формах призрения душевнобольных в Царстве Польском» и А.М. Виршубского «Психиатрическая помощь еврейскому населению Виленской губернии». Э.В. Эриксон сделал вывод, что истерия у евреев встречается чаще, чем эпилепсия, а у поляков наоборот. А.М. Виршубский, в свою очередь, считал, что «предрасположение евреев к душевным заболеваниям есть расовое свойство» [3, с. 122-147], но обосновывал свою точку зрения скорее не антропологическими особенностями представителей еврейской нации, а социально-экономическими и политическими условиями в которых развивался этот народ. «Революция, вселявшая в узкое мировоззрение лиц, привыкших к серой будничной жизни, необъятные горизонты быстрого и коренного переворота в их социальном и правовом положении и очутившихся у старого разбитого корыта, тем самым создала благодатную почву для эпидемии психозов, вылившихся в данном случае преимущественно в меланхолический симптомокомплекс, гармонирующий с атмосферой грустных повествований о многовековых репрессиях…» [там же].

Все больше говорилось о необходимости развития клинической психологии, введения ее обязательной дисциплиной в систему профессиональной подготовки врачей и внедрения психологических обследований в психиатрическую практику. На съезде упоминались существующие уже специальные курсы экспериментальной психологии с обставленными лабораториями при ВМА и женском медицинском институте. Психоневрологический институт и Психологическая академия (детище А.П. Нечаева) имели целью подготовить соответственно образованных педагогов. В.П. Осипов подчеркивал важность психологического критерия, как части клинического для определения и классификации болезней.

Л.С.Павловская рассказала участникам съезда о предпринятой ею попытке экспериментального психологического исследования больных хроническим алкоголизмом. Исследование проводилось по методу В.М. Бехтерева. На основании результатов исследования докладчица сделала вывод, что ассоциации и умозаключения у алкоголиков практически не отличаются от таковых у здоровых, внимание снижено по сравнению со здоровыми исследуемыми, а воображение наоборот оказалось живее и заключало больше творческой активности чем у здоровых лиц. При клиническом наблюдении было замечено, что больные с хроническим алкоголизмом обнаруживают слабость воли, отсутствие этических и религиозных чувствований, цинизм, леность, легкомыслие. В заключение своего доклада Л.С. Павловская высказала мнение, что «…явления хронического алкоголизма нельзя рассматривать как результат отравления алкоголем, а нужно считать сложным явлением, состоящим из разных индивидуальных особенностей и влияния алкоголя…» [3, с. 203-217], и отвела основную роль в лечении особой воспитательной системе, направленной на развитие воли, приучение к планомерной и систематической работе, педантичному распределению времени занятий и отдыха. Доклад возбудил бурные прения, в которых звучали немалочисленные возражения против уменьшения роли вредного воздействия алкоголя на нервную систему.

Вообще же вопросам лечения, профилактики и этиологии алкоголизма было посвящено немало докладов, на основании которых можно увидеть противоречивость мнений по этому поводу. Так, председательствующий во время докладов В.М. Бехтерев отметил противоречие между Л.С. Минором, который отрицал роль наследственности, и Ф.Е. Рыбаковым и высказал мнение, что в этом вопросе надо использовать и другие методы кроме статистических исследований. В.М. Бехтерев считал невозможным не учитывать, помимо наследственного фактора, роль воспитания родителями алкоголиками, которые часто и сами отравляют своих детей в нежном детском возрасте алкоголем. По его мнению «неправильное воспитание и подражание детей алкоголизму старших также играет большую роль в развитии так называемого наследственного алкоголизма» [3, с. 229-230]. Здесь же стоит упомянуть доклад А.М. Коровина «Дипсомания как ритм и истощение». В докладе еще раз, говорилось о необходимости предварительного изучения психической нормы человека в ее историческом развитии вне зависимости от алкоголизма и только после этого делать вывод о роли наследственности данном случае. Докладчик дал психологическое объяснение поведенческим реакциям и связывал форму запоя с личностными особенностями преморбидного фона. Он поддержал уже неоднократно высказывающееся мнение о первостепенной роли психотерапии в лечении данного контингента больных и даже дал конкретные рекомендации по применению психотерапии в зависимости от вида запоя. Говоря о значении воспитания в юношеском возрасте, докладчик, поддерживая многих педагогов того времени, ставил на первый план развитие сил и свойств, которые служат для борьбы с аффектами, особенно с чувством гнева.

При обсуждении профилактических мер в борьбе с алкоголизмом докладчики были более-менее единодушны в признании роли просветительской работы с населением и социально-экономических реформ. Доклады, касающиеся лечения алкоголизма, в контексте данной статьи, интересны, прежде всего, тем, что демонстрировали господствующее в то время в российской научной среде отношение к гипнотерапии и психотерапии вообще. Прежде всего, надо отметить, что среди населения пользовалось огромной популярностью амбулаторное лечение алкоголизма с применением гипноза главным образом. По словам Л.С. Минора, «русский простолюдин обладает совершенно изумительной гипнотической внушаемостью, которая приближает его в этом отношении к истерической женщине или ребенку» [3, с. 171-202] и, учитывая это, а также условия жизни и труда крестьян, которые составляют основной процент обращающихся за помощью, «амбулатория для алкоголиков – есть чисто русское, местное изобретение» [там же, с. 172]. Подтверждением вышесказанному может служить и немалая популярность в борьбе с алкоголизмом у русских крестьян знахарей, священников и принятия зароков. По результатам проведенного сравнительного исследования эффективности применения у алкоголиков гипноза и психотерапии, о котором доложил И.Н. Введенский, очевидно, что и посещаемость и эффективность лечения с применением гипноза была выше, чем при применении психотерапии в широком смысле слова, хотя нужно заметить, что при оценке результатов спустя 3-4 года после курса терапии эффективность гипно- и психотерапии выравнивается. Но, по словам того же И.Н. Введенского, «…за общим увлечением гипнотерапией и преувеличенными ожиданиями и требованиями к ней, которые были результатом блестящих работ Парижской и Нансийской школы в области гипнотизма, наступило более правильное отношение к ней и как неизбежная реакция, некоторое разочарование и скептицизм по отношению к гипнотическому методу лечения» [3, с. 331-345]. Несмотря на трансформацию «старого, ауторитативного гипноза» в «диалектический» Л. Левенфельда, по словам Л.С. Минора, «… тот, кто следит за эволюцией психотерапии с чисто практической точки зрения, тот увидит, что последнее время и лучшие представители гипнотерапии берут, правда, еще под свою защиту зашатавшийся престиж старого гипноза, но уже в такой форме, которая показывает, что они сами считают настоящую, резонирующую, оперирующую рассудком, волей и логикой пациента психотерапию более просвещенным методом лечения, чем гипноз» [3, с. 171-202]. Большинство докладчиков и участников прений сошлись во мнении, что нашему алкоголику нужна именно планомерная, перевоспитывающая психотерапия в широком смысле слова как способ перевоспитания больного путем постепенного разрушения и вытеснения неправильных представлений и умозаключений, замены их правильными представлениями и сообщения ему здоровых умственных навыков. Ведь отправляясь лечиться, он еще не расстался душевно с вечно милой ему водкой. Для лечения алкоголизма направленного на индивидуальность пьющего человека «требуется именно планомерная перевоспитывающая психотерапия, а не гипноз, даже в этом «модернизированном» виде… Нашему алкоголику нужна по моему убеждению, новая психотерапия, в смысле П. Дюбуа… Гипнотическое внушение не оставляет места для личной активности больного и самостоятельной успешной борьбы с болезнью. На этой почве возникло новое направление, которое нашло наибольшее выражение в работах П. Дюбуа и его последователей с их принципом «психической ортопедии» и резко отрицательным отношением к гипнозу. Наконец, учение З. Фрейда, не получившее общего признания, но успевшее за последние 10 лет оказать влияние на многие области психопатологии и нормальной психологии, и основанный на нем метод психоанализа, открывают новые пути и перспективы для рациональной психотерапии в той области, которая раньше с большим или меньшим успехом обслуживалась гипнозом. К. Абрахам придает особенное значение в этиологии раннего слабоумия вредным влияниям на половую сферу в юности. А низкая эффективность психотерапии в широком смысле слова объяснялась не особенностями самого метода, а условиями его применения. Здесь снова стоит вернуться к словам И.Н. Введенского: «Психотерапия в широком смысле слова, внушение наяву, перевоспитание больного, может и должно иметь место главным образом в стационарных лечебницах для алкоголиков, где помимо прямого психического воздействия со стороны врача… удаление больного из семьи и обычной обстановки, окружающая атмосфера трезвости, режим и неутомимый труд и т.д. являются могущественными психотерапевтическими факторами…»» [3, с. 331-345]. Также отмечалась важная роль профессиональной подготовки врачей, применяющих психотерапию в своей практике. И в этом направлении уже существовали определенные практические наработки. Так, А.Л. Мендельсон в своем докладе рассказал о работе сети амбулаторий для алкоголиков, созданных при Петербургском попечительстве о народной трезвости, которые выполняли лечебные (психотерапия и лекарственная терапия) воспитательные (просветительные) задачи. Врачи, работающие в амбулаториях прошли предварительную подготовку, длительное время проработав с докладчиком. Для врачей была создана научная библиотека из изданий имеющих отношение к алкоголизму. Также амбулатории посещали врачи из провинции, командированные для изучения психотерапии алкоголизма. При одной из амбулаторий уже читались систематические курсы А.Л. Мендельсоном по терапии алкоголизма с практическими занятиями по лечению алкоголиков внушением. Отмечалась также положительная роль применения к алкоголикам воспитательно-нравственного ремесла, при условии индивидуализации труда, при обязательном изучении личности каждого.

Профессор В.А. Муратов указал на роль вторичной выгоды в развитии травматического невроза и считал «лучшей психотерапией травматического невроза – страхование рабочих и пенсионирование инвалидов не зависимо от судебного доказательства инвалидности и существующей системы состязательного процесса» [3, с. 242].

Наряду с распространением психотерапевтических идей среди лечебных мероприятий свое место сохраняли и физиопроцедуры. Так, М.Н. Жуковский демонстрировал больного с объективными явлениями истероневрастении, состояние которого улучшилось на фоне лечения ваннами, бромидами, внушением и электризацией. А В.М. Гаккебуш представил целый доклад о применении длительных ванн в психиатрической практике и их благотворном влиянии на пациентов, не поддающихся постельному режиму. В Харькове докладчик стал применять их с 1907 году. А первые указания на успех лечения такими ваннами встречались уже в середины ХIX века у французских авторов (острая паранойя, маниакальное возбуждение). Среди положительных эффектов ванн выделялись успокаивающий, снотворный эффекты и стимуляция аппетита.

В.П. Кащенко в своем докладе привлек внимание к дефективным детям, констатируя факт возрастания детской преступности, несмотря на применение наказаний. Докладчик говорил о необходимости создания специальной заботы о дефективных детях путем организации вспомогательных учреждений, в которых очень важна ассоциация сил врача и педагога. Причем врачу, подготовленному в области психологии и психопатологии ребенка, необходимо знать педагогику, так же как и учитель должен обладать качествами наблюдателя и психолога. Необходимо изучать индивидуальные способности каждого ребенка и предъявлять индивидуальные требования к каждому ребенку. Базисом учебно-воспитательных и образовательных воздействий на отсталого ребенка является ручной труд, который, с одной стороны, имеет значение как изучение ремесел, а с другой – влияет на развитие интеллекта, внимания, воли. Довольно очевидна ориентация на западноевропейские страны и в основном на Германию. В основном, немецкие учреждения приводятся в пример, но в то же время и самим докладчиком отмечается насколько трудно адаптировать зарубежный опыт для нашей страны, поскольку у нас даже численность детей, нуждающихся в такой специальной постановке образования, не установлена.

Важное место вопросам психологии воспитания уделял и П.П. Тутышкин. Упоминая, в свою очередь, о таких представителях Запада как Г. Лебон, А. Бине, и других исследователей в области педагогической психологии Америки и Германии, ратующих за индивидуализацию методов преподавания сообразно прирожденным склонностям и задаткам ребенка, согласно индивидуальным особенностям всего его психофизического склада, отдается дань и вкладу отечественных психиатров в эту область. Из русских психиатров вопросами педагогической психологии занимался И.А. Сикорский, а последнее время В.М. Бехтерев. А.Н. Бернштейну принадлежит заслуга введения в жизнь систематического психологического исследования в психиатрических больницах России. В нашей стране особо остро ощущается необходимость изменения строя колоний для малолетних преступников в духе лечебных учреждений и изгнание из них тюремного духа. Несомненно, что врач-психиатр в роли директора колонии, производя систематическое психологическое исследование своих воспитанников, найдет в нем источник мероприятий индивидуальной психотерапии. В своем докладе П.П. Тутышкин уделил достаточно внимания и социальной психологии, отмечая, что социально-экономические и политические бедствия массового характера значительно понизили средний уровень запаса физических и психических сил личности русского обывателя во всех слоях общества. Этот упадок психической энергии обнаруживается, главным образом, в ослаблении волевой сферы; на этой почве болезненного безволия, с одной стороны, возникает масса неврастеников, истеричных и всяких неудачников, не умеющих приспособиться к тяжелым условиям современной русской действительности; с другой – господствующими слоями общества чаще поощряются более грубые и низменные инстинкты личности взамен самодеятельности, инициативы, умственного богатства и нравственной стойкости личности. «Я позволил бы себе охарактеризовать психологию современной общественной реакции русского общества, как массовое нравственное поглупение» [3, с. 735-744], то есть определенную ступень в процессе эволюции нравственного помешательства». Возрастает роль психиатров в психопрофилактике.

«Современная психиатрия, которая базирует свои клинические наблюдения и обобщения на данных современной научной психологии, не может не считаться с учением об эволюции идей и об импульсивности идей, по которому каждая идея, заполняющая сознание личности, импульсивно стремиться вылиться в форму действия, в волевой акт, это учение американского психолога У. Джеймса, согласное с учением о психических рефлексах нашего знаменитого соотечественника И.М. Сеченова и других психологов и натуралистов об эволюции идей, дает психиатру полную уверенность, что культивируя определенный цикл идей и, пробуждая в известном направлении общественную мысль и общественное сознание, он в тоже самое время содействует проявлению и волевых эффектов, неразрывно связанных с данными идеями, а следовательно, ведет активную борьбу с общественной реакцией и воспитывает вслед за массовой реакцией массовую волю» [там же, с. 743]. Нужно продвигать в первую очередь идеи «права» и «законности» вместо общераспространенных идей «беззакония» и «произвола». Не приходится обосновывать право психиатра разрабатывать вопросы «уголовного права». Программной темой IV съезда предложена всесторонняя психологическая разработка идеи права и законности в связи с профилактикой нравственного вырождения русского народа.

А.Б. Владимирский, в свою очередь, приводит воспитательный процесс к физиологическому учению о сочетательных и условных рефлексах, разрабатываемому И.П. Павловым и В.М. Бехтеревым. Противников же экспериментальной психологии он разделял на два лагеря: научно образованные психологотеоретики (во главе с профессором Г.И. Челпановым), которые усматривают в широко распространившихся психологических изысканиях педагогов как бы падение научного достоинства психологии. «Громадная заслуга экспериментальной психологии – это тот незримый факт, который я охарактеризовал бы как подъем педагогической мысли, который отмечают последние годы. Экспериментальная психология фиксировала внимание общества и педагога на личности ученика; второй лагерь – педагоги-практики» [3, с. 744-762].

В своем докладе «Основы распознавания и классификации душевных болезней» В.П.Осипов остановился на вопросе о становлении экспериментальной психологии в мировой науке и в России в частности. Так, он приводил слова Э. Крепелина о его уверенности в том, что прогресс клинической психиатрии в ближайшем будущем связан теснейшим образом с прогрессом психологического анализа душевных явлений и с применением этого анализа к изучению душевных болезней. Профессор И.Г. Оршанский видел в этом психологическом направлении реакцию против чисто анатомического направления, овладевшего одно время слишком сильно умами психиатров, и полагает, что без аналитической оценки элементарных психических симптомов душевных болезней мы не можем далеко продвинуться в понимании последних. Несмотря на ироническое отношение старых психиатров к этому новому направлению, оно все же быстро развивалось и крепло, пока «лаборатории экспериментальной психологии не свили себе прочных гнезд на кафедрах душевных болезней в различных странах» [3, с. 851-863]. Именно за последнее десятилетие можно отметить появление новых данных обещающих хорошие результаты и в дальнейшем. «Приемы исследования и постановка опытов, которые могут быть названы объективными методами, применяются в психологии уже давно; они входили в содержание экспериментальной психологии, составляли солидную часть так называемой физиологической психологии, психофизики, но не выделялись и не объединялись под названием объективного метода. Лишь выделение и изучение профессором И.П. Павловым на животных «условных рефлексов» всего несколько лет тому назад сообщило могучий толчок рассматриваемому направлению. В.М. Бехтерев же в свою очередь « объединил результаты психологических исследований, проведенных им самим и его учениками, с применением объективных методов исследования над человеком, выдвинул значение объективного метода в своих работах, указал возможности применения этого метода и тем положил прочную основу его дальнейшему развитию. Задачу этого метода, по мнению В.М. Бехтерева, составляет изучение соотношения между характером и силою внешнего воздействия и последующей внешней реакцией организма без всякого соображения о том субъективном состоянии, которое переживается данным лицом за указанный период времени. В.М.Бехтерев в широких пределах перенес изучение условных рефлексов на человека, при чем, как мерилом этих рефлексов и показателем их проявления, предложил пользоваться органами произвольного движения вместо слюнной реакции И.П. Павлова; самые же рефлексы он предложил обозначать как «сочетательные».

Результатом всеобщего признания значения экспериментальной психологии явилось быстрое и мощное развитие этой науки, явилась необходимость ввести ее методы в психопатологию, в дело исследования и изучения душевно-больных. Особенно за последние годы мы наблюдаем появление большого количества научных исследований, произведенных над больными различных категорий; появилась потребность в целях тончайшего изучения психологических состояний разлагать характеризующие их психические процессы на более элементарные части, подвергая их тщательному изучению; начинают появляться новые схемы клинического исследования больных (В.М. Бехтерев, А.Н. Бернштейн), авторы которых стремятся к применению в них методов экспериментальной психологии, новых методов, направленных к объективной оценке в изучении явлений индивидуальной жизни. Одной из ближайших задач ученых обществ является выработка единообразной схемы, которая могла бы быть принята большинством психиатрических учреждений» [там же].

Как на одно из современных направлений в психологии и психиатрии докладчик указывал на психоаналитический метод З. Фрейда. И хотя В.П. Осипов и говорил, что «увлекшись применением психоанализа, З. Фрейд слишком решительно высказался о роли сексуальной травмы, как причины истерии, тем не менее, его методу нельзя отказать в известном значении в деле изучения психической сферы больных, в деле лучшего выяснения этиологии заболевания и даже в терапии психоневрозов, при чем в некоторых случаях терапия по психоаналитическому методу З. Фрейда дает успешные результаты там, где другие методы остались без заметных результатов на течение болезни» [там же]. Также прослеживал дальнейшее развитие идей З. Фрейда в работах цюрихских психиатров Е. Блейлера и К.Г. Юнга, предложивших учение о «психологических комплексах» и разработавших так называемый «ассоциативный эксперимент». И здесь также, несмотря на излишнее увлечение авторами собственным методом, по мнению докладчика, он дал интересные результаты в применении к психологии и психопатологии.

Итак, перед нами достаточно длительный период времени, дающий возможность проследить зарождение и развитие определенных идей в области психологии, психотерапии, психиатрии на рубеже XIX–XX-го веков и прежде всего развитие этих областей в общем. Так, если в трудах Первого съезда мы встречаем лишь эпизодические упоминания о роли психотерапии в лечении психически и нервно-больных, то на Втором съезде уже встречаются доклады, посвященные отдельным методам психотерапии. А сравнив материалы Второго и Третьего съездов, можно с уверенностью предположить дальнейшее интенсивное развитие научной мысли в этой области в нашей стране.

Но даже из достаточно немногочисленных докладов во время Первого съезда, касавшихся вопросов психотерапии, видно, что в конце XIX века уже рассматривались как отдельная группа пациенты с нарушениями настроения, которые выделялись как болезни личности. Отмечалась неэффективность при этих заболеваниях медикаментозной терапии и подчеркивалась роль психологических факторов в лечении, роль труда, физического развития, отдельное место уделялось в этом вопросе системе отношений больных и социально-экономическим факторам. Уделялось также место вопросам воспитания и создавались первые в нашей стране врачебно-воспитательные учреждения.
В трудах Второго съезда вопросы, поднятые ранее, получают более полное развитие. Как отдельные области выделяются физиологическая и эволюционная психология, обосновывается необходимость экспериментальных психологических исследований больных, обсуждаются психологические факторы психотерапевтического процесса (совместимость врача и пациента, атмосфера доверия и безопасности в психотерапевтическом контакте, влияние особенностей личности психотерапевта на лечебный процесс), аргументируется значительная роль изучения личности как во время болезни, так и в преморбидный период, выделяются особенности личности больных людей по сравнению со здоровыми. Растет роль воспитания в формировании здоровой гармоничной личности, причем основной акцент делают на первых годах жизни. Наряду с ролью труда как лечебного фактора, выделяют также роль музыко-терапии, правильно организованного отдыха, условий среды и отмечают благотворное влияние санаторного лечения как метода дающего возможность сочетать целесообразный режим, различные лечебные факторы и устранение из привычных социально-бытовых условий. И как логичное следствие данного развития, является образовавшийся раскол среди научных воззрений психиатров, что можно обнаружить в достаточно противоречивых мнениях, высказываемых в докладах и во время прений. Противоречия особенно очевидны в обсуждениях роли психотерапии в лечении психических заболеваний вообще и лечении алкоголизма, в частности. Высказывалось немало мнений против психотерапии как лечебного метода и в пользу традиционных фармако- и физио-терапии, обосновывалась интоксикационная и аутоинтоксикационная этиология психических заболеваний и приводились соответствующие методы их лечения. Но наряду с этим, все же высказывались также достаточно многочисленные мнения в пользу применения психотерапии в лечении нервно-психических заболеваний. Основным психотерапевтическим методом в то время был гипноз, который нашел наиболее распространенное применение в лечении алкоголизма. Он имел и своих противников, хотя и не многочисленных, но с тем, что гипноз является паллиативным методом лечения алкоголизма соглашались практически все. Также не менее очевиден раскол в области психологии, в которой недавно сформировавшаяся как отдельное направление и набирающая популярность экспериментальная психология также имела много противников.

На основании трудов Третьего съезда отечественных психиатров видно, что роль социально-экономичеких и социально-бытовых факторов в психическом здоровье населения оценивалась все выше. Получают свое развитие рассовая психиатрия и социальная психология, интенсивно развивается клиническая психология. Уже встречаются указания на существование специальных курсов по экспериментальной психологии при некоторых высших учебных заведениях. В практику психиатрических больниц внедрялись психологические исследования больных и предпринимались попытки их стандартизации. В то же время все большей критике подвергается гипноз как оптимальный метод лечения алкоголизма и растет популярность «психотерапии в широком смысле слова» – психотерапии П. Дюбуа. З. Фрейда и учение о «психологических комплексах» разрабатываемое Е. Блейлером и К.Г. Юнгом.

Список литературы

1. Труды I съезда отечественных психиатров, происходившего в Москве с 5 по 11 января 1887 г., издаваемые Министерством Внутренних Дел. — СПб., 1887. — 1067 с.
2. Труды II съезда отечественных психиатров, происходившего в г. Киеве с 4 по 11 сентября 1905 года / Под ред. профессора И.А. Сикорского. — Киев., 1907. — 701 с.
3. Труды III съезда отечественных психиатров, изданные Организационным Комитетом / Под ред. академика В.М. Бехтерева. — СПб., 1911. — 910 с.

Tags: Гайдамакина, Зотова, Петербургская школа психотерапии, Подсадный, психотерапия
Subscribe

  • Николай Гумилев — поэт-гусар

    Вспоминая Николая Степановича Гумилева (1886-1921) мы часто упускаем важную деталь его биографии. В Первую Мировую войну Гумилев воевал в составе:…

  • Весна идет!

    «Яблони в цвету — весны творенье. Яблони в цвету — любви круженье». Окрестности Алматы. Цветение яблонь в предгорьях…

  • Мысли вслух...

    Посолонь движется арба, Красным языком по небу шоркаю, Время умерло - чтобы я мог родиться. Владимир Слабинский

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments