Слабинский Владимир Юрьевич (dr_slabinsky) wrote,
Слабинский Владимир Юрьевич
dr_slabinsky

Categories:

Александр Македонский: образ героя через призму античной философии и современной психологии 1/4

© В.Ю. Слабинский Александр Македонский: образ героя через призму античной философии и современной психологии // Текст доклада. 12-е Ефремовские чтения, Вырица, Россия, 12 апреля 2009
© В.Ю. Слабинский, кандидат медицинских наук, доцент, Санкт-Петербург, Россия


Иван Антонович Ефремов, отвечая на вопрос о мотивах выбора темы романа «Таис Афинская», писал:

«Выбор эпохи для настоящего романа сделан неслучайно, однако, и не без влияния удивительной личности Александра Македонского. Меня интересовало его время как переломный момент истории, переход от национализма пятого – четвёртого веков до нашей эры к более широким взглядам на мир и людей, к первым проявлениям общечеловеческой морали, появившимся в третьем веке со стоиками и Зеноном».

Действительно, личность Александра и его деяния – это поворотный момент развития цивилизации. Первое – ни один из европейских властителей, живших до или после Александра, не может сравниться с ним масштабностью свершений. Второе – разгромив персидское царство, Александр не только устранил существовавшую ранее восточную угрозу, но и предотвратил саму возможность возникновения этой угрозы в будущем. Лишь вторжение турок напомнило Европе о былой восточной опасности.

Между тем, личность Александра оценивается различными исследователями зачастую диаметрально противоположно. К примеру, с позиции ортодоксального фрейдовского психоанализа, биография македонского царя «образцово-показательная»: документально подтвержденная ненависть к отцу, свидетельствующая о выраженном Эдиповом комплексе, склонность к алкоголизму, эпизоды безудержного гнева, фантастическая жестокость, гомосексуальные связи. Все это укладывается в диагноз «личностное расстройство».

Следует напомнить, что, согласно представлению Фрейда, личность человека подобна ящику Пандоры - за тонкой крышкой цивилизованности скрываются необузданные животные инстинкты, из которых особенную важность имеют сексуальный инстинкт и влечение к смерти. Справедливости ради следует отметить, что идею сексуальности и влечения к смерти Фрейд почерпнул в философии Эмпедокла, не совсем точно переведя предложенные сицилийским врачом и философом понятия «филия» и «фобия». С точки зрения родоначальника психоанализа, Александр подобен Атилле, Чингисхану, Гитлеру. Это, прежде всего, тиран, страдающий глубоким психическим расстройством, чем и объясняется масштаб зла, которое он несет человечеству.

Однако в романе Ефремова «Таис Афинская» Александр выглядит совсем другим. Это светлый романтик, увлеченный красивой мечтой. Верится, что Александр - предтеча героев романов о Великом Кольце миров Вселенной – «красивых и ненасытных в подвиге людей». Значит ли это, что Ефремов – плохой психолог? Ведь его трактовка принципиально отличается от психоаналитической трактовки, доминирующей в искусстве 20 века. Нам видится, что вопрос достаточно интересен и требует более детального рассмотрения.

Рассмотрим мир, в котором жил Александр. Греки еще верили в реинкарнацию, и, хотя эта идея стала уже достаточно смутной и постепенно уходила в небытие, страх смерти еще не стал фактором, определяющим поведение. Центральным тезисом греческой психологии можно назвать высказывание «Est modus in Rebus» – «Человек есть мера вещей». Прежде всего, речь идет о соразмерности человека и окружающего мира.

Добродетель по Аристотелю – это мера, золотая середина между избытком и недостатком. Например, мужество – это середина между безрассудной отвагой и трусостью (в отношении к опасности); благоразумие – это середина между распущенностью и тем, что можно было бы назвать «бесчувственностью» (в отношении к удовольствиям, связанным с чувством осязания и вкуса); щедрость – это середина между мотовством и скупостью (в отношении к материальным благам); величавость – это середина между спесью и приниженностью (в отношении к чести и бесчестию) и т.д. Все добродетели делились на «разумные» – добродетели ума, развивающиеся в человеке благодаря обучению (мудрость, сообразительность, рассудительность) и «нравственные» – добродетели характера, рождающиеся из привычек, под влиянием которых человек действует, приобретает опыт и формирует свой характер.

Таким образом, по Аристотелю, добродетель есть «способность поступать наилучшим образом во всем, что касается удовольствий и страданий, а порочность – это ее противоположность»; добродетель – это внутренний порядок или склад души, порядок, обретаемый человеком в сознательном и целенаправленном усилии. Позже эти представления легли в основу научной психологии, их можно встретить у Штерна, Лазурского, Мясищева и др. Позволим напомнить, что подобным образом в методе позитивной динамической психотерапии трактуются актуальные способности – черты характера (Слабинский В.Ю., 2009).

Греческий мир глубоко антропоцентричен, ибо именно человек есть мера всех вещей. Однако это глубоко гуманистическое убеждение удивительным образом сочеталось с фатальным трагизмом существования. Греки верили, что судьба человека находится во власти не только капризных богов, могущих ради минутной прихоти разрушить все достижения, накопленные правильной жизнью человека, но и, прежде всего, судьба находится во власти слепого рока. Последний иллюстрировался мифом, в котором три слепые безумные старухи Мойры прядут нити человеческих судеб.

Хайдеггер предложил несколько личную трактовку высказывания «Человек есть мера всех вещей». Он утверждал, основываясь на переводе с греческого оригинала, что настоящий смысл этого афоризма заключается в высказывании «Каждому этосу соразмерен свой даймон» (Слабинский В.Ю., 2009). Другими словами, «Большому кораблю – большое плавание» – это и есть другой путь, когда человек становится хозяином своей судьбы. Согласно Платону, даймоний - прежде всего, большая сила мысли, и сила эта – сверхличная. Она заключается в предотвращении разных страданий и несчастий и в призыве совершать хорошие поступки (Лосев А.Ф., 1986).

По выражению Мясищева, наиболее полно личность человека раскрывается во взаимоотношениях с другими людьми. Личность Александра нельзя понять без прояснения его отношений с Аристотелем. В момент знакомства этих великих людей Аристотелю было около сорока лет, Александр же был тринадцатилетним подростком. Обучение, проходившее вдали от столицы македонского царства, длилось три года; как только Александр достиг возраста 16 лет, Филипп стал привлекать его к управлению государством. Однако интеллектуальная и духовная связь между Аристотелем и Александром, претерпев эволюцию от любви до ненависти, длилась до самой смерти царя. Точно неизвестно, какие предметы преподавались в Миезе, несомненно, Аристотель познакомил будущего царя с философией платоников в своем собственном понимании. Эти уроки не прошли даром. Александр на протяжении всей жизни продолжал интересоваться философией, ища в ней ответы на актуальные вызовы, которые в изобилии подбрасывала ему жизнь. Так, известно, что список «Илиады» Гомера, исправленный Аристотелем (философ был прямым потомком одного из участников троянской войны) и известный под названием «Илиада из шкатулки», Александр регулярно перечитывал и хранил под подушкой вместе с кинжалом.

По словам Плутарха (1995), Александр усвоил не только учение о нравственности и государстве, но и более глубокие, тайные знания, называемые философами «устными», или «скрытыми». Что же это за знания? Доподлинно неизвестно и мы может строить лишь предположения, основываясь на следующих фактах.

Факт первый. Находясь в Азии, Александр узнал, что Аристотель некоторые из этих учений опубликовал в книгах, и написал ему следующее письмо: «Александр Аристотелю желает благополучия. Ты поступил неправильно, обнародовав учения, предназначенные только для устного преподавания. Чем же будем мы отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, сделаются общим достоянием? Я хотел бы превосходить других не столько могуществом, сколько знаниями о высших предметах. Будь здоров» (Демин В.Н., 2004).

Факт второй. Александр приказал умертвить хранителей Авесты – мобедов после того, как они то ли передали царю некие тайные знания, то ли отказали в этом. Убийство мудрецов обернулось гуманитарной катастрофой, т.к. были утрачены многие стихи подлинной Авесты, передаваемой из уст в уста наподобие индийских вед и славянских духовных стихов. Так, новая Авеста оказалась вчетверо короче первоначальной (Демин В.Н., 2004).

Факт третий. За двести лет до Александра власть в Афинах захватил сын Гиппократа – Писистрат. Народ афинский боготворил Писистрата, а приемы, с помощью которых он раз за разом брал власть, можно по праву считать классикой политтехнологий: организация новой политической партии, инсценировка покушения на себя, приезд в город в сопровождении лже-Афины Паллады и т.д. (Аристотель, 2007; Кахилл, 2006)

По всей видимости, негативную реакцию Александра вызвала публикация «Поэтики трагедии», где Аристотель иносказательно описывает технологию создания мифа об Александре Великом.

В качестве дополнительной детали отметим, что превращению Александра в царя-жреца способствовали усиленные занятия медициной. Современники утверждали, что царь был искусным лекарем, но дело не только в том, что Александр мог оказать врачебную помощь раненым воинам. Аристотель происходил из древнего рода Асклепиев, его отец – Никомах - был одним из лучших медиков своего времени, другом и придворным лекарем македонского царя, а предком был знаменитый Махаон, которому Гомер адресовал известное высказывание: «Многих воителей стоит один врачеватель искусный». По всей видимости, Аристотель сумел передать своему воспитаннику не только познания в лечебных травах и диетах, но и, прежде всего, знания человеческой души – психологии, как индивидуальной, так и психологии масс, позволяющей управлять народами. Так, в трудах Гиппократа (1998) встречаются и рекомендации по выбору места строительства нового города с учетом эпидемиологической прогностики, и рекомендации о том, как надлежит одеваться, двигаться и говорить, чтобы произвести самое благоприятное впечатление на окружающих.

Считается, что Александр разделял взгляды не платоников, а киников и атомистов (последователей Демокрита). Нам видится, что истинная ситуация была сложнее. Аристотель, как мыслитель, настолько превосходил современников и его влияние на царя оставалось таким сильным, что, отправившись в азиатский поход, Александр интуитивно, а, возможно, что и осознанно, создал систему противовесов, приблизив к себе представителей других философских школ, и дистанцировавшись таким образом от Аристотеля. Так, Шахермайр (1986) пишет о наличии борьбы представителей разных философских школ за влияние на македонского царя. Хотя возможно, что на первом этапе похода никакой борьбы не было, а присутствовала уловка, призванная скрыть истинную роль Аристотеля и продемонстрировать самостоятельность царя. К подобному приему и поныне прибегают имиджмейкеры и политтехнологи. Известно, что племянник Аристотеля Каллисфен возглавлял походный лицей и отвечал за воспитание царских «пажей», был главным биографом царя, а в современной транскрипции отвечал за связи с общественностью и пропаганду. Именно Каллисфен обеспечил победу македонян в информационной войне.

Отметим сразу, что гражданин и человек, проживающий в государстве, часто не одно и тоже. В стране могут проживать и неграждане, которых в Древней Греции называли «метеки». В греческих полисах метеки могли заниматься ремеслами и торговлей и даже приобретать собственность, многие из них были богатыми людьми. И все же метеки чувствовали себя изгоями, т.к. были лишены избирательных прав и не могли занимать государственные должности. Несмотря на то, что метеками были и представители других философских школ, в частности – Аристотель, понятие «метек», прежде всего, ассоциируется с киниками, в частности с Диогеном, жившим в бочке, и является в некотором смысле аналогом современного понятия «космополит» – человек мира, только вот мир для платоников, киников, атомистов был разным. Любопытно, что Шахермайр называет киников и атомистов, противоборствующих Каллисфену, партией льстецов.

Особый акцент в преподавании философии Аристотель делал на этике, в контексте важности для правителя совершать добрые дела. Идеалом провозглашался Солон, который не только провел в Афинах блестящие реформы, но и добровольно отказался от власти (Кахилл Т., 2006). Важным воспитательным фактором оказались личностные переживания учителя, достаточно вспомнить, как сильно потрясло философа известие о смерти Гермия, который, даже будучи в плену, добавил славы эллинам, отказавшись отвечать персидским палачам, предпочтя смерть бесчестью. Александр из первых уст услышал поэму, посвященную «аретэ» – добродетели и доблести.

Аристотель был эллином до мозга кости, он не только проводил резкое различие между эллинами и другими народами, не только настаивал на важности существования двух шкал ценностей, но и утверждал, что достичь неба можно, только поднявшись на вершину эллинской культуры. Благо греков было для Аристотеля самоцелью, единственным мотивом и добродетелью, что превращало обычного человека в полубога – героя. Варварам отводилась одна роль – рабов в новых греческих полисах, что должны были появиться на бескрайних азиатских просторах. Аристотель обосновывал свою позицию различием темперамента греков и варварских народов.

Надо сказать, что психологические особенности человека, по мнению многих греческих мыслителей: Гиппократа, Платона, Аристотеля, являются определяющими для карьеры в традиционном греческом обществе. Так, для различения обывателя и героя Аристотель предложил концепцию аретэ – божественной, нечеловеческой добродетели и доблести. Греческая культура предоставляла множество примеров, позволяющих проиллюстрировать данную концепцию, в Миезе акцент делался на двух персонажах: Геракле и Ахиллесе. Первый считался предком Александра по отцовской линии, второй – по материнской. Аристотель выделял Геракла не только потому, что это соответствовало желаниям македонского двора, но, прежде всего, потому, что Геракл заботился о благе всех эллинов (достаточно упомянуть привнесение в Грецию традиции проведения Олимпийских игр), а Ахиллес остался царем «народа муравьев» – мирмидонян. Геракл совершал походы за пределы известного мира, совершал подвиги и приносил добытые сокровища на греческую землю, с точки зрения Аристотеля – это была вершина человеческой добродетели.

Еще одно понятие, помогающее объяснить психологию великого македонца, также было предложено Аристотелем – «потос» или «энергия, побуждение, влечение». Много позже Гумилев предложит другой термин – «пассионарность». По Аристотелю, потос приводил героев к арэте. Шахермайр (1986) пишет, что Александр вначале формулировал для себя некую мечту – идею. Постепенно эта идея начинала охватывать всю его личность, подчинять себе и навязчиво требовать своего воплощения. Другими словами, Александр умел искусственно формировать у себя «обсессивно-компульсивную симптоматику», используя ее в качестве сильнейшей мотивации для жизнедеятельности. Данная психотехнология базируется на представлениях Платона о душе и описана в «Седьмом письме»:

«Платон родственникам и друзьям Диона желает благополучия. …Для каждого из существующих предметов есть три ступени, с помощью которых необходимо познается его познание; четвертая ступень – это само знание, пятой должно считать то, что познается само по себе и есть подлинное бытие: итак первое – это имя, второе – определение, третье – изображение. … То же можно сказать о всяком живом существе и о характере душ, всех поступках и чувствах».

По всей видимости, умение искусственно формировать потос и арете было частью тайных знаний платоников. Подробно вопрос возможности использования в психотерапии и обыденной жизни пятишаговой стратегии, разработанной в рамках гносеологической модели, предложенной Платоном, рассматривается в книге «Семейная позитивная динамическая психотерапия» (Слабинский В.Ю., 2009).

Проанализируем историю превращения Александра в живую легенду. Царевичу всего 19 лет, когда от руки убийцы погибает его отец Филипп. Ситуация с наследованием трона далеко неоднозначна, однако, с помощью Антипатра, Александр захватывает трон. При известии о смерти Филиппа в Афинах воцарилось праздничное настроение, начались переговоры с Персией, Фивы и Амбракия восстали против македонских гарнизонов, Демосфен надел праздничное платье и произнес речь, в которой назвал Александра дурачком, большинство греческих полисов отказались признать нового македонского царя. Александр со своей армией совершает стремительный марш-бросок в Грецию, и практически без боя добивается повиновения. Греция вновь готова к походу на Восток. Однако, затевать большую войну, не обеспечив себе надежный тыл – безумие. Александр устремляется на Север, где покоряет трибаллов, иллирийцев и кельтов. Шахермайр (1986) пишет:

«Здесь мы впервые сталкиваемся с потосом Александра, с его стремлением к необычным действиям в духе Аристотелева аретэ. Когда такой потос охватывает творческую личность, подобную Александру, то у нее появляются гениальное прозрение и интуиция. …Пока Александр торжествовал победу над иллирийцами, пришла страшная весть: восстала Греция, вступив в союз с Персией. …Мятеж грозил разрушить все надежды Александра на великую войну с персами, более того, на его стремление занять ведущее положение в мире. …Ведь Александр не был еще тем всепобеждающим героем, которым стал впоследствии. …В двух следовавших друг за другом военных походах его армия предельно устала, но Александр все же сумел поднять дух воинов и заставить их двигаться форсированным маршем».



В Греции Александр явил миру другую сторону своей личности. При штурме Фив были убиты 6000 горожан, остальные – проданы в рабство, сам город – разрушен. Эллада испытала шок. Аристотель публично одобрил жестокость Александра, указав, что Фивы предали эллинский мир, подписав союзнический договор с Персией. Между тем, отношения македонца с греками стали еще более напряженными, чем раньше, так, Коринфский союз предоставил для похода только 7000 гоплитов и 600 всадников. Греки - ненадежные союзники, что вынуждает Александра оставить в Македонии половину своей армии. Надеяться же на победу в персидской войне можно было лишь в случае, когда «греки воспринимали Александра, как панэллинского гегемона и мстителя, а македоняне – как своего царя» (Шахермайр Ф., 1986). Начинается информационная война – организуется придворный лагерь, как самостоятельное подразделение. Для участия в походе приглашаются многочисленные «гости царя»: художники и философы, так приняли приглашение: атомисты – Анаклист и Пиррон; киники – Онесикрит и Анаксимен; платоники были представлены Каллисфеном, который становится официальным историком похода, призванным описать войну в духе панэллинской политики. Сам же Аристотель начинает борьбу на самом трудном участке, для чего переезжает в Афины, где возглавляет Академию. Двадцатидвухлетнему царю отводится роль нового Ахиллеса, официальным лозунгом, призванным сплотить эллинов, и вовлечь греков в войну, провозглашается – мщение.

«Однако Александр руководствовался не только высокими чувствами. Он знал, что пользуется духовным оружием в военных и политических интересах, пока ему это нужно, но отнюдь не собирался связывать с ним свою будущую деятельность» (Шахемайр Ф., 1986).

Начинается работа по созданию нового имиджа Александра, отнюдь не случайно он совершает целый ряд внешне необязательных, но имеющих символическое и даже сакральное значение поступков, о которых тут же становится известно в каждом греческом полисе. В Трое Александр приносит искупительную жертву на могиле Приама, а также жертву на могиле Ахиллеса, в то время, как Гефестион, подыгрывая царю, делает тоже самое на могиле Патрокла. После чего Александр забирает из храма Афины щит Ахиллеса и, по сути, провозглашает себя реинкарнацией величайшего из греческих воинов.

«Македоняне знали, что при переправе через пролив не встретят никакого сопротивления. …Александр, теперь единственный потомок и наследник Ахилла, совершил возлияние на священном холме. …После флотилия взяла курс к бухте, недалеко от Трои, где когда-то пристали ахейцы и устроили пристань для своих кораблей. Когда Александр приблизился к берегу, он бросил копье, и оно вонзилось в землю Азии. Затем он спрыгнул на берег и первым ступил на землю. Копье издавна считалось оружием, которое использовали боги для выражения своего отношения к поступкам людей. Поэтому «завоевание копьем» земли считалось даром богов. Так думал и Александр. Копье, вонзившееся в землю, служило для него великим символом. …В последующие годы царь еще не раз предстанет перед нами, как мастер такой символики, которую не всегда можно было предугадать. Однако, именно этот первый символический жест царя нельзя назвать неожиданным. Разве не было пропагандистским актом, содержащим ответ на описанную Геродотом переправу персов через Геллеспонт, заранее обдуманное объявление войны до последнего воина. …Почему мы остановились на этом эпизоде? Конечно, с военно-исторической точки зрения все это не имело никакого значения, но поступки царя позволяют нам глубже проникнуть в его душу. Впервые мы встречаемся с таким его качеством, которое впоследствии проявится еще не раз, - с серьезным отношением ко всему возвышенному и великому. …В этом не следует видеть только театральные жесты, игру на публику» (Шахермайр Ф., 1986).

Во время войны в Малой Азии пропагандистская машина набрала обороты и начала работать в полную силу. Прежде всего, распространился слух, что Александр одерживает свои победы играючи, у воинов вдоволь еды и вина, местное население встречает македонцев цветами, а сам царь большое значение придает почитанию эллинского искусства. Скажем, как можно не умилиться рассказу о том, что в Фаселиде царь со своими друзьями украсил венками из цветов статую поэта и драматурга Теодекта, с творчеством которого его познакомил Аристотель. Возникает миф о добром, хотя и стесненном в средствах, Александре.

«В принципе Александр любил людей, но только до тех пор, пока они ему повиновались. …Однако отсутствие денег заставляло его быть милостивым в первую очередь к тем, кто преподносил ему больше золотых венков и платил более значительную контрибуцию. Об этом многое могли бы рассказать купцы из Аспенда» (Шахермайр Ф., 1986).

Продолжение следует...

Текст доклада можно прочитать на сайте 12-х Ефремовских чтений здесь http://efremov.litforum.ru/

Об авторе: Владимир Юрьевич Слабинский, кандидат медицинских наук, доцент кафедры психотерапии Санкт-Петербургской государственной медицинской академии им. И.И. Мечникова, Санкт-Петербург, Россия

Начало 1/4 http://dr-slabinsky.livejournal.com/6178.html
Продолжение 2/4 http://dr-slabinsky.livejournal.com/6115.html
Продолжение 3/4 http://dr-slabinsky.livejournal.com/5682.html
Окончание 4/4 http://dr-slabinsky.livejournal.com/5377.html




Tags: Ефремовские чтения, Слабинский, архетипы, история, наука, новации, психология, статьи, характер
Subscribe

  • Ахалтекинец

    В детстве посчастливилось увидеть ахалтекинца. Само совершенство! Породе 5000 лет, она считается эталонной.

  • Тобик

    Мою первую собаку звали Тобик, еще в детстве. Это была небольшая лохматая дворняжка. До сих пор помню радость, когда утром с крыльца кричишь:…

  • Весна идет!

    «Яблони в цвету — весны творенье. Яблони в цвету — любви круженье». Окрестности Алматы. Цветение яблонь в предгорьях…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments