Слабинский Владимир Юрьевич (dr_slabinsky) wrote,
Слабинский Владимир Юрьевич
dr_slabinsky

Categories:

Эткинд про Выготского - 5 часть. Л.С. Выготский и Лев Троцкий

В Москве середины 20-х гг. Л. С. Выготский, вместе со всем своим окружением, находился под интеллектуальным и политическим влиянием Л. Троцкого. Следы такого влияния многочисленны как в текстах Л. С. Выготского, так и в организационных делах учреждений, с которыми он был связан. Особенно очевидна поддержка Л. Троцким московских психоаналитиков, прослеженная мной в другом месте [39]. Не менее серьезной была, повидимому, и поддержка им психотехники: И.Н. Шпильрейн вел многолетние исследования по заказу Красной Армии и в 1935 г. был расстрелян как троцкист. Но более важной является содержательная сторона дела.


Уже Ф. Ницше, часто называвший себя психологом, понимал, что, если оставить в стороне темные биологические проекты, то единственным путем к изменению человеческой природы оказывается именно психология. Он так и писал: "Психология должна быть поставлена выше всех других наук и должна иметь их все в своем распоряжении (...), потому что психология есть путь ко всем остальным проблемам " ([23; 4]; см. также [24; 258]). Л. Троцкий повторял эту идею, не ссылаясь: "Наряду с техникой педагогика - в широком смысле психофизиологического формирования новых поколений - станет царицей общественной мысли " [29; 460]. С помощью чего-то вроде психоанализа будет создано что-то вроде сверхчеловека: "человек поставит себе целью овладеть собственными чувствами, поднять инстинкты на вершину сознательности (...) и тем самым поднять себя на новую ступень (...) если угодно - сверхчеловека " [30; 197]. Л. С. Выготский, конечно, думал не о Ф. Ницше, а о Л. Троцком, когда заканчивал свой "Исторический смысл психологического кризиса " скрытой цитатой: "В новом обществе наша наука станет в центре жизни (...) Она действительно станет последней в исторический период человечества наукой (...) Но и эта наука о новом человеке будет все же психологией " [7, т. 1; 435]. Эта работа, датируемая 1927 г., проникнута безошибочно узнаваемым троцкистским духом и потому, вероятно, после быстрого падения Л. Троцкого осталась неопубликованной. Экстатическую веру этих людей, степень ее радикальности и утопизма сегодня не надо забывать: "Новое общество создаст нового человека. Когда говорят о переплавке человека, как о несомненной черте нового человечества, и об искусственном создании нового биологического типа, то это будет единственный и первый вид в биологии, который создаст сам себя ",- писал Л. С. Выготский [7, т. 1; 436]. Может быть, для понимания природы этой веры стоит еще раз вспомнить теорию сверхкомпенсации...


Л. Троцкий, выстраивая свои политические приоритеты как иерархию сознательно свершаемой истории, плавно переходил от политики через экономику к психологии. "Человек сперва изгонял темную стихию из производства и идеологии, вытесняя варварскую рутину научной техникой и религию наукой. Он изгнал затем бессознательное из политики (...) насквозь прозрачной советской диктатурой. Наиболее тяжело засела слепая стихия в экономических отношениях, но и оттуда человек вышибает ее социалистической организацией хозяйства (...) Наконец, в наиболее глубоком и темном углу бессознательного, стихийного, подпочвенного затаилась природа самого человека. Не ясно ли, что сюда будут направлены величайшие усилия исследуемой мысли и творческой инициативы? " [30; 197]. Психология здесь - цель, вершина и подлинный смысл революции.

Страницами цитировал эти идеи Л. Троцкого Л.С. Выготский в своей "Педагогической психологии " 1926 г. (см. с. 347). В издании 1991 г. под редакцией В. В. Давыдова цитата раскавычена и имя Л. Троцкого, видимо, по политическим причинам, выпущено 5 . Авторы последней американской монографии о Л.С. Выготском [50], доверяя В. В. Давыдову, вслед за его изданием цитируют этот текст как творение самого Л.С. Выготского.

Следуя за Л. Троцким, Л.С. Выготский писал, что "революция предпринимает перевоспитание всего человечества " [6; 368]. Революция перманентна и осуществляется в сознании так же, как в бытие; или даже с опережением. Поэтому революция оставляет такое большое и почетное место для психологии. Как мощный и ничем не заменимый инструмент в арсенале культуры, психология должна служить революции, совершая свою долю изменения мира.

По мере разочарования в возможностях улучшения жизни на этом пути взгляды всегда сосредоточивались на детях; с ними, не испорченными косной жизнью и доступными новым методам, можно все начать сначала. Своего расцвета эта идея достигнет гораздо позже, на пике преобразующего энтузиазма советского времени. Но закладывались эти идеи очень рано, среди совсем иных людей и обстоятельств. Л. С. Выготский выстраивал свою "педагогическую психологию " на указанных тем же Ф. Ницше путях, направленных против натурализма: "для Толстого и Руссо ребенок представляет из себя идеал гармонии. Для научной психологии ребенок раскрывается как трагическая проблема " [6; 367].

Наука о детях в ее философских и прикладных, мифологизированных и наукообразных вариантах становится в центр устремлений эпохи. Выступавшая под разными названиями (педагогическая психология, педология, педагогика), она неизменно понималась как могущественная социальная техника, которую можно изобрести и которой можно обучать. Педагогика, какая она есть, достойна презрения или в лучшем случае сожаления. "Для психолога прежняя школа осуждена (...) В свете психоанализа мы можем прямо сказать, что педагогическая система (...) создавала учительский невроз ",- писал Л. С. Выготский [6; 365]. В обществе близкого будущего учителя будут не нужны и даже вредны так же, как вредны, по Л. С. Выготскому, детские сказки. Каждый станет учителем по творчеству жизни.

В книге харьковчанина Г. Малиса "Психоанализ коммунизма " [19] идеи Л. Троцкого разворачиваются в некую систему, близко напоминающую идеи "Педагогической психологии " Л. С. Выготского. Психоанализ - главный, наряду с марксизмом, участник великой переоценки ценностей, которая вотвот преобразит духовную жизнь человечества. Пока что, в 1924 г. размах совершенного не удовлетворяет автора: "человеческой мысли предстоит в области идеологии произвести ту же революцию, которая начинается сейчас в экономике ". В гармоничном обществе завтрашнего дня, так же как и в первобытном обществе, вытеснять будет нечего и незачем: "новое общество, мучительное зарождение которого мы имеем счастье видеть, раскроет каждому человеку все виды удовлетворения ". А значит, "в коммунистическом обществе не будет ни неврозов, ни религии, ни философии, ни искусства ". Все надежды Г. Малис, естественно, возлагает на детей и их воспитание в новом духе: надо "объединять детей в монолитные социальные образования с выборным вождем "; такие "коммунистические отряды " сумеют "поглотить ребенка целиком ". Главными же врагами этого золотого века и здесь оказываются учителя, детской ненавистью к которым сочинение Г. Малиса удивляет более всего остального. Учителя - "наиболее надломленный элемент общества "; психоанализ же излагается как коммунистическая альтернатива любым методам педагогики, куда более радикальная, чем даже линия Наркомпроса.

Подобно теургии, о которой мечтал когда-то А. Белый [3], педагогика призвана совершить невиданное, долгожданное действие преображения. Перерождение, перевоспитание, переплавка, перековка должны идти под крылом существующей власти, под началом ныне здравствующих лидеров. Педагогический Апокалипсис совершится под чутким и требовательным руководством политиков. Это и есть теперь задача гуманитарной науки - переделывать людей так, чтобы они были довольны и производительны в существующих условиях. В бесклассовом обществе дискуссия о средствах, не о целях, станет центром общественной жизни, над которой будут возвышаться победившие большевики. "Педагогические системы будут сплачивать вокруг себя могущественные партии. Социальновоспитательные опыты и соревнования разных методов получат размах, о котором ныне нельзя и помышлять ",- писал Л. Троцкий [29; 460]. И эти слова тоже - наверно, с гордостью и надеждой - цитировал в "Педагогической психологии " Л. С. Выготский. Когда новая наука адаптирует людей к новой власти,- тогда новые, необыкновенные педагоги станут хозяевами жизни.

За всем этим чувствуется соперничество в высших сферах партийной власти; но одновременно старая, как мир, борьба между реальностью и мечтой. Учителя давили на Наркомпрос, требуя притормозить темпы культурной революции и возбуждая этим ненависть радикальных коммунистов; но реальность побеждала, и последовательные варианты решения проблемы - трудовая школа, поддерживаемая Н. К. Крупской, педология, за которой стоял Н. И. Бухарин, и, наконец, сталинская педагогика - были все более компромиссны и консервативны. Л. С. Выготский времен "Педагогической психологии " еще целиком на стороне Л. Троцкого и троцкистов; но ему скоро придется выучить правила новой игры, более умеренные, менее блестящие, столь же опасные.

Л. С. Выготский не был одиноким героем из ницшеанскобольшевистской мифологии; тем более не был он мессией, ниоткуда явившимся спасать психологию и сразу нашедшим в ней верных апостолов. Это был человек культуры, интеллектуал, действовавший в основном русле современных ему эстетических, философских, политических и просто жизненных идей. Не родоначальник новых принципов, взявший их из недр своей одаренности, а один из представителей самых модных течений, владевших умами своего поколения. Не вундеркинд, родившийся марксистом, а литератор постсимволистской эпохи, пришедший к психологии и марксизму по сложным и характерным путям. Не "Моцарт психологии ", а человек своего времени, удачно приложивший его культурный опыт в новой и неожиданной области.

Tags: Выготский, СССР, Троцкий, Эткинд, история психотерапии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment