Слабинский Владимир Юрьевич (dr_slabinsky) wrote,
Слабинский Владимир Юрьевич
dr_slabinsky

Categories:

Мазалова Н.Е. Человек и дом: тождество русских представлений

В Мифологическом сознании русских человек отождествляется с одним из своих важнейших вещественных творений—домом. С понятием «дом» соотносятся все главные жизненные и физические характеристики человека: век, жизненная сила, строение тела, прежде всего—женского.

С этапами жизни человека ассоциируются в народных представлениях этапы жизни дома: рождение-детсво-строительство и обживание, молодость и зрелость—длительность существования (лета) дома, старость и смерть—постепенная обветшалость и разрушение. Особенно много сходных структурно-семантических элементов в родильной и строительной обрядности; это дает основание рассматривать жилище в аспекте женской культуры.
Строительство дома сопоставимо с рождением человека прежде всего потому, что они связаны с возникновением нового: новый дом, новорожденный ребенок. Родильные обряды имеют целью получение ребенка из сферы природы и включение его в социум, в сообщество людей; в строительной обрядности освоение природного материала происходит для создания культурного объекта—дома.



Кульминационный момент обряда родин—физиологические роды. Один из приемов помощи роженице заключается в следующем: «Обыкновенный и очень частый прием при нормальных родах, в лежачем или стоячем положении роженицы—это перекинуть через брус, потолочную матку или балку веревку, ухватиться за нее руками и, упираясь пятками о кровать или пол избы, держаться в полувисячем положении. Особенно рекомендуется этот прием в тот момент, когда Бог станет «прощать» роженицу, т.е. когда покажется из половых путей головка младенца». Некоторые повитухи использовали этот прием, когда роды принимали затяжной характер: «При замедляющихся почему-либо родах больную подхватывают под мышки кушаком или веревкой и подвешивают под брус или под матицей».
Кульминационный момент ритуала строительство—укладка матицы. После того, как матицу на веревках поднимали и укрепляли на верхнем венце, производилось следующие действия: «Хозяин ставит в красном углу зеленую веточку березы, а затем из среды плотников выступает такой, которые половчее прочих и полегче на ногу… Он и начинает священнодействовать: обходить самое верхнее бревно или «черепной венец» и рассеивает по сторонам хлебные зерна и хмель… Затем севец-жрец переступает матицу, где на самой середине ее привязана лычком овчинная шуба, а в карманах положены хлеб, соль, кусок жаренного мяса, кочан капусты и в стеклянной посуде зелено вино». Плотник перерезает веревку, шубу подхватывает на руки, содержимое карманов съедается и выпивается.
Матица—важнейший конструктивный элемент верха жилища, метонимическая замена всего дома; в мифологическом плане она дублирует «мировое древо». Действия в родильном обряде символизируют путешествие женщины за ребенком по «мировому древу», они обнаруживают сходство с действиями плотника в обряде подъема матицы и сопоставимы с путешествием шамана по «мировому древу» или космической веревке в разные миры. Ритуальное путешествие плотника по матице имеет целью овладение некоторыми ценностями: включение дома в освоенное человеком пространство и наделение его обитателей богатством, довольством. В Описанном обряде искомой ценностью является ребенок.
Привязывание овчинной шубы к матице—одна из реализаций мотива руна (шкуры, шерсти) у мирового дерева. Соответствия ритуальной укладке матицы прослеживаются в хеттских ритуалах: перед богом Телепинусом помещается вечнозеленое дерево, к которому подвешивается овечья (козья) шкура, в ней лежит овечий жир, в нем лежит зерно и вино, «внутри же него помещаются бык и овца, внутри же него помещаются долгие годы жизни и потомство». Ритуальное подвешивание роженицы к матице основано на идее вкладывания, когда вначале цепочки символов оказывается «мировое древо», а в конце—потомство (новорожденный ребенок).
Обматывание матицы шубой сопоставимо с положением новорожденного на печь на постеленную шубу. Цель этих обрядовых действий—обеспечение счастьем, богатством, здоровьем жильцов дома и новорожденного. Обсыпание матицы зерном и хмелем сравнимо с обмыванием ребенка водой, куда положено зерно и хмель; цель этих акций—обеспечение обитателей дома и новорожденного богатством, плодородием, счастливой долей.
Укладка матицы означала создание дома, а затем проводилось его доделывание, достраивание. По народным представлениям, новорожденный появлялся на свет не вполне оформленным, «недоделанным».
Повитуха и мать ребенка производили действия, направленные на «превращение» его в человека; в частности, на открытие у него различных органов (зрение, слух), после чего новорожденный приобретал способность видеть, слышать, говорить и т.д. Иначе говоря, ребенок появлялся на свет «замкнутым» от внешнего мира, и лишь затем у него «открывались» человеческие органы. Стена дома первоначально строились сплошным, и лишь позднее в них делали окна и двери, только после этого строение могло в полной мере считаться жилищем человека: «Прорубание окон и дверей соответствует…представлениям об «открытии» человеческих органов, обеспечивающих возможность видеть и ходить—главных признаков живого человека».
Сроки жизни человека и дома приблизительно одинаковы и обозначаются одним словом «век»; как известно, одно из значений слова «век»--столетие. Жизнь человека и дома укладывается в эти временные рамки: «Рубленная изба годов сто, более не стоит, это век ея». О человеке, который приближался к столетнему возрасту или превысил его, говорили, что он «изжил свой век». На Украине также существует поверье, что, если хате более 100 лет, она может самовоспламениться и сгореть.
На «век» (срок жизни) человека и дома можно влиять как в сторону его увеличения, так и в сторону уменьшения. Если сходные положительные действия в родильной и строительной обрядности направлены на обеспечение догого срока жизни новорожденного и жилища и его обитателей, одни и те же вредоносные обряды направлены на разрушение дома и изведение его хозяев. С.В. Максимов описал действия владимирских плотников, недовольных хозяином, для которого они строили дом. Достраивая избу, они приговаривали: «Дому не стоянье, дому не житье, кто живет, тот и помрет». Бревна они тесали не вдоль, а поперек, а затем «напустили» на дом червей, которые стали точить стены. Вскоре после завершения строительства умер хозяин дома, вслед за ним развалилось и само жилище.
Смерть человека ассоциируется с разрушением дома или его наиболее важных частей: «Внезапное разрушение матицы предвещало смерть хозяину, а печи—хозяйке». Одной из примет из примет к смерти был сон, в котором присутствовал образ разрушенного дома. Кроме того, смерть предвещал сон, в котором снилось строительство нового дома. Представления, которые легли в основу этого поверья, многозначны; одно из них основано на тождестве «новый дом»= «гроб». Кроме того, у русских, как и многих народов мира, существовало поверье, что строительство нового дома влечет за собой смерть его хозяина или строителя. Человек, строя дом, как бы создавал своего двойника и передавал ему часть собственных жизненных сил, что вело к укорочению его века—отпущенного срока жизни. Для избежания этого необходимо было принести «строительную жертву»: в прошлом она, вероятно, была человеческой, позднее её заменили животные и различные магические предметы. Для стариков, срок жизни которых приближался к концу, строительная жертва не была действенной. Для этой возрастной группы существовали следующие запреты: «Не строить нового дома, не шить обновы, в особенности белья, иначе вскоре умрешь». Старики обладали незначительной жизненной энергией, «заимствование» ее домом или одеждой, которая также является двойником человека, приводила их к смерти. Был обычай первым пускать в новый дом старика, для которого новый дом становился гробом. «Жить» дом начинал после того, как в нем кто-то умирал.
Дом строился на месте жертвоприношения: «Истинным материалом для строительства является тело жертвы, и результатом строительства становится объект, воспроизводящий в основных своих деталях ту же жертву, прообраз человека и мира». На этом основан изоморфизм представлений о строение человеческого тела и дома, а также их отдельных частей. В Мифологическом сознании человек выступает как универсальная модель Вселенной. Его тело может быть представлено и как единое целое, и как разделенное на части. Представлениям о теле как целом соответствуют и представления о доме; структурные элементы в модели человеческого тела (его части) имеют соответствия в модели мира (его элементы) и тождественны им. Об этом прежде всего свидетельствует народная лексика, а также обряды, верования и пр. Дом у восточных славян воспринимается как женское тело, эти представления сохранились у украинцев; например, загадка о хате: «Стоит Даша, надулася, полу открыла, людей впустила».
Вертикальное членение человеческого тела повторяет устройство мира: голова соотносится с небом, ноги—с землей, пуп уподобляется центру мира—«пупу земли». Дом также соотносится с архаической моделью мира: крыша связана с космическим верхом, сам дом—с землей (миром людей), подполье—с подземельем.



Дом крестьянина Яковлева, Русский Север
Tags: Мазалова, Русь, архетипы, психология отношений, символы, славяне, теория метода, традиция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments