Tags: модерн

Эстетика двадцатых: красота в единообразии

Оригинал взят у zina_korzina в Эстетика двадцатых: красота в единообразии.

  • В эстетике двадцатых - начала тридцатых годов прослеживается интересная деталь. Я бы сказала, что это даже некий пунктик, точка помешательства художников, архитекторов и дизайнеров, не говоря уже о модельерах, которые всегда идут следом за устроителями пространства, дабы максимально точно вписать в это пространство эталонную человеческую фигурку. Итак, что же красной нитью проходит через все искусства эпохи джаза и конструктивизма? Ритм и повторяемость. Принципиальная повторяемость деталей, типажей, смыслов. Одно похоже на другое, но не просто похоже, а точно копирует предыдущее, как шестерёнка или, скажем, подшипник обязаны быть точными копиями своего собрата. Похожесть, точное сходство постулируются и признаются красивыми. Фицджеральд, описывая гостей Джея Гэтсби, не преминул сообщить, что «...девицы не всегда были одни и те же, но все они до такой степени походили одна на другую, что вам неизменно казалось, будто вы их уже видели раньше. Не помню, как их звали, - обычно или Жаклин, или Консуэла, или Глория, или Джун, или Джуди, а фамилии звучали как названия цветов или месяцев года». Девушки-детали огромной машины, девушки-шестерёнки, девушки-велосипедные спицы...

    0-1._8. Похожесть

    1920-е годы - время, когда машины, автоматы, производственные процессы оказались не просто нужными и важными, но и эстетически привлекательными. Куда привлекательнее живой природы или, скажем, отживших, старообразных архитектурных форм, отягощённых массой излишеств. Человек тоже признаётся разновидностью машины: у него есть мозг - генератор идей, сердце - пламенный мотор, руки-ноги-тулово - детали сложного, но вполне познаваемого механизма. В мире машин ценится одинаковость, близнецовость, взаимозаменяемость. Сломалась одна машина - её тут же заменили другой, иной раз более совершенной, а внешне - такой же. В «Трёх толстяках» мы встречаем саморазвивающуюся куклу, совершенно в духе утопий и антиутопий эпохи: «Я сделал такую куклу. Я был большим учёным. Кукла должна была расти, как живая девочка. Суок исполнится пять лет, и кукле тоже. Суок станет взрослой, хорошенькой и печальной девочкой, и кукла станет такой же». В культовом «Метрополисе» мы сталкиваемся с аналогичной ситуацией - учёный создаёт женщину-киборга, точную копию Марии, но при этом лишённую души. Человек - это автомат, поэтому самое красивое - это повторяемость и чёткость ритма. «Но вот наконец пришел черед 'Крошек Далси-Белла'. Сердце у меня бешено заколотилось. Да, это она, вернее, они, одна с соломенными волосами, другая – с черными, одинакового роста, обе в коротких пышных юбочках...», - читаем у Агаты Кристи.

    Collapse )

  • В посте были использованы иллюстрации, частично взятые из блогов cocomera, lobgott, marinni.

___________________________________________________________
Владимир Слабинский: Очень интересное наблюдение. Конец 20-х - начало 30-х годов прошлого века - это начало разрушения модерна. Первая мировая война уже позади, но мир никогда больше не станет прежним. Вершины человеческих свершений еще впереди, но ткань цивилизации уже подтачивает червь постмодернизма. Бодрийяр так прослеживает динамику падения: уникальное событие (природность) - подражание (искусственность) - повторение (серийная вещь) - имитация (симулякр). Всё, что мы видим вокруг себя, все так называемые "новые вызовы" имеют корни в блистательной, сумбурной, отчаянной эпохе конца 20-х - начала 30-х годов ХХ века.

Размышления после круглого стола "Эпоха модерна: идея сверхчеловека"

Любопытно, что идея сверхчеловека - это порождение Модерна. Отрицая прошлое, умаляя заслуги своих родителей, человек Модерна искренне верит, что он умнее и лучше, нежели те, кто был до него. Но сама эта мысль неизбежно порождает страх, что те, кто придет следом, также будут относиться к нему. Эта идея развивается в страх старости и смерти. Модерн - это мир молодых (нестареющих, неповзрослевших). Однако, не только будущее пугает вечных инфантов, но и прошлое. В некотором смысле, традиционное общество видится им миром взрослых с их непонятными и жестокими (с точки зрения подростка) правилами, с пугающей неотвратимостью наказания за проступки.
Collapse )


Круглый стол "Эпоха модерна: идея сверхчеловека"

Сегодня с 13:00 до 16:45 в нашем офисе на Сенной записывали на видео круглый стол на тему: "Эпоха модерна: идея сверхчеловека". Докладчики: профессор Алексей Георгиевич Аствацатуров, доцент Елена Викторовна Лейбель, доцент Владимир Юрьевич Слабинский, Михаил Корвус. Обсуждение, на мой вкус, получилось очень интересным. Организатором действа выступила руководитель петербургского филиала проекта Касталия - Елена Лейбель. Ориентировочно через месяц запись круглого стола будет выставлена в сеть. Продолжение проекта следует...